Из гвардии в застенки Лубянки: невероятная судьба полковника Георгия Эльвенгрена

Среди возвращенных имен деятелей Белого движения и участников великих исторических катаклизмов начала XX века особое место занимает Георгий (Юрьё) Эльвенгрен.

Потомок старинного финляндского рода, блестящий боевой офицер Российской императорской армии, командир повстанческих отрядов крымских татар, герой Освободительной войны в Финляндии, диктатор крошечного непризнанного государства в Северной Ингерманландии и один из основателей савинковского Народного союза защиты родины и свободы — всё это вместили в себя неполные 38 лет его удивительной, полной драматизма жизни, оборвавшейся в застенках ОГПУ.

Карельские корни и мятежный дух кадета

Карельский, или восточно-финляндский, род Эльвенгренов восходит к XVII веку. Его основателем был офицер шведской армии Энок Эльвенгрен (1685–1773).

Энок, родившийся в Выборге в семье писаря кавалерийского полка Каспера Эльфенгрена и Хелены Ридер, сам прошел путь от полкового писаря Карельского кавалерийского полка до лейтенанта.

Спустя двести с лишним лет его потомок отдаст жизнь за Россию.

Георг Вильгельм (Георгий, или на финский манер — Юрьё) родился 20 сентября 1889 года в городе Фридрихсгаме (Хамина).

Его отец, Уно Эуген Эльвенгрен, был полковником, сыном коронного фогта Выборгской губернии. Уно Эуген верно служил в войсках автономного Великого княжества Финляндского и обычных частях русской армии, участвовал в коронации императора Александра III.

Мать Георгия, Аделаида-Мария Густавовна Щавинская, католичка и дочь отставного подполковника, занималась литературными переводами со шведского и датского языков для престижного журнала «Исторический вестник».

Детские годы Георгия прошли в деревне Кармала в окрестностях Сердоболя (Сортавала) в Ладожской Карелии.

Это был уникальный край, где бок о бок жили финны-лютеране и потомки самых древних жителей — православные ижорцы и карелы.

Здесь еще пели древние руны под звуки кантеле, сюда приезжали за вдохновением Ян Сибелиус и Аксели Галлен-Калела. Впитавший эту атмосферу, Эльвенгрен всю жизнь будет идентифицировать себя с этим краем.

Военная карьера юного Георгия начиналась непросто. В 1900 году 11-летнего мальчика определяют в 1-й Санкт-Петербургский кадетский корпус. Характеристики того времени рисуют образ трудного подростка:

«Физическое развитие соответствует возрасту, хотя кажется худым и хилым, но никогда не болеет», «малооткровенный, малоправдивый, хитрый, к взысканиям относится озлобленно».

В 1902 году по ходатайству отца его переводят в Морской кадетский корпус. Здесь отзывы наставников становятся теплее:

«Характера живого, правдивого, самолюбивого, твердого, обидчивого, кроткого, вежливого, открытого, искреннего. Очень привязан к родителям, особенно к матери. К правилам и обязанностям корпуса довольно внимателен... Товарищами любим и уважаем.

Развитие умственное ниже возраста и среды товарищей; русская речь часто стесняет его. Непонимание старается брать усидчивостью».

Аттестационные тетради сохранили для нас образ неугомонного кадета, который постоянно попадал в неприятности: то самовольно отлучился во двор «в низких сапогах», то на уроке геометрии срисовывал виньетку с обложки журнала «Нива», то нарисовал карикатуру на начальника отделения. Однажды директор корпуса застал его играющим в карты в лазарете, а в другой раз, будучи больным, Георгий высовывался в форточку, встав ногами на подоконник.

Его младший брат, Евгений-Владимир Эльвенгрен, напротив, был образцовым кадетом, демонстрировал твердую волю и успехи в учебе. Впоследствии братья будут служить вместе, но пока их пути шли параллельно.

В 1905 году из-за самовольно предпринятого в каникулы похода на весельной лодке из Гавани на Васильевском острове в Кронштадт, едва не закончившегося трагедией, Георгий был исключен из корпуса.

Синий кирасир и герой Великой войны

Несмотря на исключение, Георгий не мыслил себя вне армии. Он блестяще оканчивает престижное Николаевское кавалерийское училище (где ранее учился К.Г.Э. Маннергейм) по первому разряду.

В августе 1910 года в звании корнета Эльвенгрен зачисляется в элитный Ее Величества лейб-гвардии Кирасирский полк, квартировавший в Гатчине.

Полк называли «синими гатчинскими кирасирами» по цвету формы.

Жизнь гвардейского офицера была полна как военных занятий, так и романтических приключений. Сослуживец Эльвенгрена, князь В.С. Трубецкой, оставил в своих мемуарах красочные зарисовки того времени.

По его словам, гимнастикой, фехтованием и стрельбой ведал именно «молодой и акробатически ловкий чернявенький корнет Эльвенгрен, финн по происхождению — кумир всех гатчинских гимназисток».

Описывая полевые учения, Трубецкой вспоминал офицерские увлечения:

«С бароном Таубе по дамской части соперничали всегда веселый и жизнерадостный поручик Гроссман и моложавый корнет Эльвенгрен с лицом типичного "душки-военного"».

Служба в гвардии требовала огромных расходов, которые жалованье не покрывало.

В 1913 году Георгий подает прошение об уходе в запас:

«Расстроенные домашние обстоятельства лишают меня возможности продолжать военную Вашего императорского Величества службу и потому всеподданнейше прошу к сему: дабы повелено было зачислить меня в запас Гвардейской кавалерии».

Но мирная жизнь продлилась недолго. Началась Первая мировая война. Вернувшись в ряды армии, Эльвенгрен проходит через жесточайшие сражения, став адъютантом командира 3-го армейского корпуса.

Венцом его боевой славы того периода стал орден Святого Георгия 4-й степени:

«...21 февраля 1915 г. в период февральских боев Ковенского отряда, проник в тыл неприятеля и, ежеминутно рискуя жизнью, вел наблюдения и давал весьма ценные сведения о действиях противника, разрушая при этом неприятельские телеграфные и телефонные провода, чем принес весьма существенную пользу делу и способствовал успешным действиям наших войск».

В водовороте смуты: покушение на Ленина и бои в Крыму

Конец 1916 года Георгий Эльвенгрен провел в Царскосельском госпитале после ранения. Шефом госпиталя была императрица Александра Федоровна, которая помнила его по службе.

Офицер не раз беседовал с ней, но вскоре прогремело убийство Распутина. Эльвенгрен был близко знаком с заговорщиками — князем Юсуповым, великим князем Дмитрием Павловичем, депутатом Пуришкевичем. Принимал ли он участие в заговоре — неизвестно, но доверие императрицы он потерял, и за ним установили слежку.

В начале 1917 года в Гельсингфорсе (Хельсинки), в ресторане гостиницы «Камппи», он в резкой форме высказывал свои политические взгляды соседу по столику. Сосед оказался полицейским агентом и попытался задержать ротмистра.

Эльвенгрен ударом кулака свалил его на пол. За этим последовал арест и заключение в Петропавловской крепости, откуда его освободила Февральская революция.

В период Республики ротмистр Эльвенгрен становится заместителем председателя Союза Георгиевских кавалеров, который пытался сдержать развал фронта, формируя «батальоны смерти».

Во время выступления генерала Лавра Корнилова, по требованию Петроградского Совета, Эльвенгрена арестовывают и высылают в Финляндию в странной компании авантюриста Манасевича-Мануйлова, тибетского лекаря Бадмаева и фрейлины Вырубовой (с которой Георгий был в одном вагоне, но из-за своей причастности к убийству Распутина сидел в разных углах).

Вскоре их вернули в Россию на бывшей царской яхте «Штандарт».

После Октябрьского переворота Эльвенгрен переходит к открытой подпольной борьбе.

По воспоминаниям известного журналиста Аарно Каримо, Георгий вместе с князем Трубецким проник в особняк Кшесинской (штаб большевиков) и поджег кипы агитационной литературы.

Но самым громким актом стало покушение на В.И. Ленина 14 января 1918 года.

Офицеры-фронтовики в солдатских шинелях обстреляли автомобиль вождя. Эльвенгрен был уверен, что ранил Ленина, но на деле легкое ранение получил швейцарский социал-демократ Фридрих Платтен.

Судьба забрасывает Эльвенгрена в Крым. В конце 1917 года национальными лидерами татар был созван Курултай, взявший полноту власти на полуострове и провозгласивший демократические ценности.

Опираясь на крымско-татарскую дивизию, местное правительство пыталось противостоять большевикам.

На должность главнокомандующего приглашали генерала Врангеля, но тот отказался из-за революционного хаоса в войсках. Главкомом татарских сил становится Георгий Эльвенгрен.

В январе 1918 года после кровопролитных столкновений с революционными матросами татарские формирования вынуждены были отступить в горы. Случайно узнав из газет о гражданской войне в Финляндии, Эльвенгрен слагает с себя полномочия и через Петроград тайно перебирается на родину.

Герой Рауту

В феврале 1918 года Эльвенгрен переходит границу по льду Ладоги и прибывает в ставку генерала Маннергейма.

Ему присваивают звание майора финской армии. В это время критическая ситуация сложилась на Карельском перешейке. Красногвардейцы и русские добровольцы, вооружаемые в Петрограде, перешли границу и заняли станцию Рауту (ныне Сосново).

К началу марта группировка красных выросла до 3 000 человек, имела артиллерию и бронепоезда. У белых под рукой был лишь батальон карельских добровольцев из 500 человек.

Командующий Карельской армией, легендарный генерал Аарне Сихво, назначает Эльвенгрена командиром этого батальона.

Эльвенгрен принимает смелое, неординарное решение: вместо обороны — немедленное наступление. Его лыжные и конные отряды совершают глубокие рейды в тыл противника.

Егерь лейтенант Ош и драгун Кайвала разрушают мосты через реки Вьюн и Волчью. Станция Раасули (Орехово) переходит в руки белых. Красная группировка оказывается в котле.

4 апреля Эльвенгрен, получив артиллерию и подкрепление, начинает генеральный штурм. Бой был страшным, сгорел центр деревни Рауту. Красные деморализованными колоннами попытались прорваться к границе, но попали под пулеметный перекрестный огонь белых.

Около 850 человек погибли, 1 200 сдались в плен, и лишь немногим удалось уйти. Долина реки, где разыгралась трагедия, получила в народе мрачное имя Куолеманлааксо — «Долина смерти».

Победа принесла Георгию прозвище «Герой Рауту». Сам Маннергейм писал в мемуарах:

«Эльвенгрен решил проявить инициативу и принял решение начать активную оборону... 5 апреля противник был разгромлен и бежал за границу... победа в Рауту позволила укрепить исходные позиции для предстоящего наступления на Карельском перешейке».

После этого полк Эльвенгрена берет Терийоки (Зеленогорск). Назначенный военным комендантом, он жестко наводит порядок. Трагический свидетель тех дней, русский писатель Леонид Андреев, описывал атмосферу в своем дневнике. 24 апреля он записал:

«Звонили в Терийоки, чтобы что-нибудь разведать. Но барышня отвечает: говорить нельзя, здесь стоит белая гвардия. А прежде отвечала: говорить нельзя, здесь стоит красная гвардия».

Ознакомившись с приказом Эльвенгрена о расстрелах за стрельбу по патрулям, Андреев размышлял о чудовищных парадоксах братоубийственной войны:

«Да, это ужас. Но еще больший ужас в том, что результат оправдывает меры. И там, где людей расстреливают как собак, воцаряется мир, благоволение и весьма чуткое чувство законности... Я хотел написать слезницу в белогвардейский штаб, но... вдруг стало стыдно вылезать со своей гуманностью...»

После войны Георгий становится пограничным комендантом в Терийоки, однако его партизанский, автономный стиль руководства в мирное время вызывал недовольство. Произошел открытый конфликт с Маннергеймом, и в октябре 1918 года Эльвенгрен был отправлен в отставку.

Сам себя он всегда ощущал представителем карельского народа. На допросах в ОГПУ он с гордостью заявлял:

«Я, как финляндец, считался всегда и сам себя считаю карелом... Я был хорошо известен и когда приходил на какое-либо торжественное собрание или другое место в Гельсингфорсе, где имелся оркестр, то меня всегда встречали карельским маршем...»

Диктатор Северной Ингерманландии

Весной 1919 года Эльвенгрен, находясь не у дел, жил в Выборге со своей молодой женой Наталией Куколь-Яснопольской, дочерью русского полковника. Неожиданно к нему обратилась делегация ингерманландских финнов с предложением возглавить их вооруженные формирования.

С разрешения финского военного министра Вальдена Эльвенгрен принимает командование. 26 июля 1919 года его небольшой отряд (всего 580 человек) переходит границу и поднимает восстание.

Это было начало эпопеи независимой Республики Северная Ингерманландия — опереточного, по словам самого Эльвенгрена, государства площадью в 15 квадратных километров с центром в деревне Кирьясало.

Но атрибуты у республики были настоящие: свой национальный флаг, герб, гимн, почтовые марки и даже собственный орден «Крест Белой Стены».

У республики был и свой микро-флот на Ладоге (пароход, шхуна и две ладьи).

Осенью ингерманландцы начинают совместное наступление с Северо-Западной армией генерала Н.Н. Юденича на Петроград.

Отряды Эльвенгрена, выросшие до полутора тысяч штыков, занимают станцию Куйвози (Грузино) и бьются на ближних подступах к городу. На вершине исторической Понтусовой горы планировалось водрузить ингерманландский флаг. Однако наступление белых провалилось.

Красные стянули на перешеек бронепоезда и артиллерию, заставив Эльвенгрена отступить обратно на Кирьясальский выступ.

Известный финский писатель ингерманландского происхождения Юхани Конкка, вступивший добровольцем в полк Эльвенгрена в 15 лет, оставил яркий портрет командующего:

«Полковник сидел за столом, постукивая трубкой о край чайного блюдца. Это был худой мужчина с впалыми щеками. Он строго посмотрел на меня, но уже в следующую минуту черные глаза улыбнулись...

— По-русски умеешь говорить? — неожиданно произнес он по-русски. На этот раз акцент был безукоризненный.

... В тебе, наверное, течет кровь героя, — произнес полковник. — Хорошо, лейтенант, возьмите парня к себе».

Большую роль в жизни маленькой республики играла жена полковника. Позже на допросах Эльвенгрен вспоминал:

«Перед рождественскими праздниками ко мне на позиции приехала погостить моя жена и привезла с собой целый транспорт разных полезных подарков ингерманландцам и их детям...

Сама туркестанка, она... научилась говорить по-фински. Будучи русской, она очень беспокоилась, чтобы русские красноармейцы и вообще пленные, находясь у ингерманландцев, не страдали от своего положения...

Называла и считала себя социалисткой-индивидуалисткой».

Начальником штаба у Георгия служил его родной брат, майор Евгений-Владимир Эльвенгрен (будущий эмигрант и директор пароходной линии в США). Однако геополитика взяла свое.

В феврале 1920 года Финляндия подписывает Тартуский мирный договор с Советской Россией. Территория Кирьясало возвращалась РСФСР.

Перед уходом Временная комиссия торжественно вручила Эльвенгрену высшую награду республики — Крест Белой Стены.

Тайная война, «Трест» и Лубянка

Не смирившись с поражением, летом 1920 года Эльвенгрен отправляется в Крым к барону Врангелю. Получив звание генерал-майора, он становится его представителем в Финляндии.

Позже он сближается с Борисом Савинковым, знаменитым эсером-террористом, и вместе с ним участвует в создании в Варшаве «Народного союза защиты родины и свободы» (НСЗРиС).

В рамках работы Союза Эльвенгрен отвечает за координацию подполья на Северо-Западе России, в Карелии и Прибалтике.

Через него шла связь с подпольной организацией профессора Таганцева в Петрограде.

Известен уникальный доклад Эльвенгрена Савинкову о Кронштадтском мятеже, где Георгий пишет, что восстание было не стихийным бунтом анархистов, а результатом действий глубоко законспирированных военных групп (ему были известны девять из них), которые выступили преждевременно:

«Начало Кронштадтского восстания явилось... результатом печального недоразумения и потому оказалось хотя и сильным, но оторванным от общего плана».

В 1921–1922 годах Эльвенгрен помогает карельским партизанам (знаменитое восстание в Восточной Карелии, которое поддержал Пааво Талвела).

Полицейские агенты Финляндии доносили, что Эльвенгрен планировал даже высадку десанта для захвата Мурманска, искал британское финансирование и готовил покушение на главу советской дипломатии Г.В. Чичерина на Генуэзской конференции. Теракт сорвался: в решающий момент нервы боевиков не выдержали.

Сложный, независимый характер Эльвенгрена и его неспособность работать в подчинении привели к разрыву с руководством Союза Савинкова.

Позже он сближается с монархическими кругами, великим князем Кириллом Владимировичем и структурами РОВС.

Конец этой блестящей, авантюрной жизни был трагичен. В 1925 году ОГПУ провело одну из самых масштабных и изощренных провокаций против белой эмиграции — операцию «Трест».

В ее сети попал и Савинков, и многие видные белогвардейцы. Поверив в существование мощного подполья, Георгий Эльвенгрен тайно переходит советскую границу для организации диверсионной работы и немедленно арестовывается под Тверью.

О его последних днях сохранилось мало свидетельств. Правительство СССР на запрос финского посла ответило, что арестованный перешел границу по румынскому паспорту и называл себя русским эмигрантом, а не финским подданным.

Финские газеты, ссылаясь на агентурные данные, публиковали леденящие кровь подробности:

«По сведениям вернувшихся из России разведчиков... полковник Эльвенгрен содержится в одной из тюрем Москвы наполовину сошедшим с ума».

Аарно Каримо писал: «Он попал в когти ЧК, и его конец был ужасен. Его пытали теми способами, которые знала и применяла только Чека».

9 июня 1927 года Георгий (Юрьё) Эльвенгрен, кавалер ордена Святого Георгия и герой независимой Финляндии, человек, до последнего вздоха сражавшийся против большевизма во имя своих идеалов, был расстрелян в Москве на Лубянке.