Гниющий хлеб и «второе раскулачивание»: страшная правда о голоде 1947 года в СССР

9 мая 1945 года страна ликовала. Казалось, самое страшное позади. Победа над фашизмом вселяла утопические надежды на скорое и естественное улучшение жизни. Люди верили, что конец тяжким испытаниям близок.

Однако вместо облегчения на победителей обрушились нищета, репрессии и голод.

В официальной советской историографии трагедия 1946–1947 годов списывалась на «засуху и последствия войны».

Но документы, поднятые из секретных архивов (фонды Совмина, ЦК ВКП(б), МВД, МГБ), рисуют иную картину.

Это был рукотворный голод, ставший следствием сознательной политики государства, стремившегося любой ценой создать стратегические резервы и восстановить промышленность за счет полного ограбления деревни.

Деревня на коленях

Сельское хозяйство вышло из войны обескровленным. Деревня лишилась мужчин: число здоровых мужчин зрелого возраста было как минимум в 2,5 раза меньше, чем в 1940 году.

Основной рабочей силой стали женщины, подростки и старики. Техническое оснащение рухнуло: поставка тракторов и плугов сократилась в 9 раз, комбайнов — в 50 раз.

Живого тягла катастрофически не хватало. Сократилось производство конно-ручной техники и инвентаря.

На завершающем этапе войны от 40 до 50% колхозов не имели сеялок, сенокосилок, жаток, молотилок, конных плугов.

В 1946 году, когда страна ждала урожая, случилась беда. Засуха поразила Центральное Черноземье, Украину, Молдавию, Поволжье. Но даже в этих условиях природа дала шанс на выживание.

Валовой сбор зерна составил 39,6 млн тонн.

Это было меньше довоенного уровня, но сокращение было в рамках допустимого и не давало оснований для чрезвычайщины. Голод стал следствием не столько климата, сколько «продовольственной разверстки».

Летом 1946 года правительство разработало план «строгого режима экономии хлеба».

Цель — любой ценой сохранить имевшиеся государственные резервы. Для этого решили вымести из колхозных амбаров все подчистую.

В разгар заготовительной кампании на места летели телеграммы за подписью Сталина и Жданова, требовавшие репрессий. Руководителей, не выполнявших план, обвиняли в «небольшевистском отношении к делу» и укрывательстве воров.

«Партийные и советские органы обязаны решительно пресекать все эти противогосударственные действия, разоблачать и судить укрывателей хлеба, воров и расхитителей».

Под давлением центра местные власти изымали даже семенное и продовольственное зерно, выдаваемое на трудодни.

Итоговая цифра заготовленного в 1946 году хлеба — 17,5 млн тонн (44% от валового сбора). Колхозы и совхозы оставались без средств к существованию.

География смерти и «септическая ангина»

Голод охватил огромную территорию: Черноземье, Поволжье, Украину, Молдавию. В городах пайки урезали, а с сельского населения сняли государственное снабжение.

Около 100 миллионов человек оказались на грани выживания.

Люди ели жмых, лебеду, крапиву, барду. Но самым страшным последствием стало употребление в пищу перезимовавшего в поле зерна.

Из-за нехватки техники и людей осенью 1946 года тысячи гектаров хлеба ушли под снег. Весной 1947 года голодные люди собирали эти колоски. Зерно, зараженное токсичными грибками, вызывало смертельную болезнь — алиментарно-токсическую алейкию.

В народе и в медицинских сводках (чтобы скрыть истинную причину) её называли «септической ангиной». Она характеризовалась резким снижением белых кровяных телец в крови, высокой температурой, некрозами в зеве и полости рта, кровоизлияниями на коже.

Смертность колебалась от 17 до 50%.

Весной 1947 года массовые заболевания были отмечены в 30 областях России. Врачи не могли спасти людей, так как единственным лекарством было нормальное питание.

В деревнях, охваченных дистрофией, царил ужас. Из закрытых донесений НКВД всплывают факты людоедства.

«В с. Васильевка Болградского района Измаильской области дочери Ф. и Л. К-вы употребили в пищу труп умершей от истощения матери».

Отчаявшиеся родители пытались спасти детей, подбрасывая их на вокзалы и в учреждения городов.

Хлеб гниет, но не сдается

Парадокс ситуации заключался в том, что государство располагало хлебом. В неприкосновенном государственном резерве хранились миллионы тонн зерна.

На 1 февраля 1947 в госрезерве было 10 млн тонн хлеба, т. е. на 1,9 млн тонн больше, чем в то же время 1946 года.

В то время как люди умирали от дистрофии, огромные массы зерна гнили на неприспособленных складах и открытых площадках «Заготзерно».

Из-за нехватки транспорта и перегруженности пунктов хлеб сваливали в бунты под открытым небом.

Проверки 1947–1948 годов вскрыли чудовищную бесхозяйственность.

«В Алтайском крае на Овчинниковской базе Министерства продовольственных резервов обнаружено около 200 т хлеба, оставленного на месте бывших бунтов. Зерно проросло и превратилось в сплошную грязно-зеленую массу».

Всего при проверке ссыпных пунктов было выявлено 2485,6 тысяч тонн влажного и сырого хлеба.

Вместо того чтобы раздать это зерно голодающим или продать его, власти предпочитали списывать его на потери или отправлять на спиртовые заводы.

Испорченного хлеба могло бы хватить для того, чтобы оплатить натурой выработанные трудодни голодавшим колхозникам России, Украины, Белоруссии, Молдавии, отмечают историки.

Более того, СССР продолжал экспорт хлеба. В 1946–1948 годах за границу было отправлено 5,7 млн тонн зерна.

Советское зерно шло во Францию, Болгарию, Румынию, Польшу, Чехословакию.

Правительство Сталина решало геополитические задачи, покупая лояльность восточноевропейских стран ценой жизни собственных граждан.

Указ «7-8» и война с «парикмахерами»

Голод спровоцировал небывалый рост преступности. Чтобы выжить, люди шли на кражи колхозного зерна, картофеля, овощей.

В ответ государство включило репрессивный аппарат на полную мощность.

4 июня 1947 года были приняты указы «Об уголовной ответственности за хищения государственного и общественного имущества».

Эти драконовские законы предусматривали за кражу колхозного имущества заключение в лагерь на срок от 7 до 10 лет, а при отягчающих обстоятельствах — до 25 лет.

Под каток репрессий попали «стригуны» или «парикмахеры» — так называли женщин и детей, которые ножницами срезали колоски на полях, чтобы сварить кашу.

«8 июля т. г. были арестованы колхозницы Крамскова и Шпырева, имевшие каждая по 3-е детей от 8 месяцев до 9 лет. Они вдвоем срезали ножницами 2,7 кг колосьев, за что получили по 8 лет ИТЛ».

Суды работали в конвейерном режиме. Детей судили наравне со взрослыми.

«Народный суд Ленинского района г. Молотова... определил пятнадцатилетнему Аркадию Абатурову 5 лет лишения свободы... на рынке он украл у женщины, продававшей хлеб, кусочек весом 150 г.».

К концу 1947 года в тюрьмах и лагерях находилось примерно 380 тысяч человек, осужденных по новым указам и старому «закону о пяти колосках». ГУЛАГ захлестнула волна женщин, инвалидов и подростков.

Финансовая удавка: реформа и займы

Государство грабило народ не только через хлебозаготовки, но и финансово. Послевоенная экономика держалась на системе «добровольно-принудительных» займов.

В мае 1947 года, в самый пик голода, был выпущен 2-й Государственный заем восстановления народного хозяйства.

Подписка проводилась под лозунгом «3–4 недельный заработок — взаймы государству». У людей, не имевших денег на хлеб, отбирали последние копейки.

«В колхозе “Победа” Дмитровского района... по радио узнали о выпуске нового займа, а через два часа в 80 хозяйствах было собрано свыше 60 тыс. руб... Вся сумма подписки была внесена колхозниками наличными деньгами».

Тех, кто не мог платить, клеймили как непатриотов.

Но ещё большим ударом стала денежная реформа декабря 1947 года. Она подавалась как благо, как отмена карточной системы.

На деле же это была конфискация. Наличные деньги обменивались по курсу 10:1.

Вклады в сберкассах переоценивались более щадяще, но у большинства населения сбережений в банках не было.

Реформа в СССР носила более пропагандистский, чем экономический характер.

Цены на продукты после отмены карточек выросли. Пайковые цены были низкими, а новые единые розничные цены приблизили к высоким коммерческим.

В 1946 году 1 кг хлеба стоил 8–14 рублей, в 1947 г. — 50–70 рублей.

«Второе раскулачивание»

Когда репрессии за хищения и финансовый гнет не смогли заставить крестьян работать бесплатно (трудодни часто не оплачивались вовсе), власти применили новое оружие — высылку.

2 июня 1948 года был принят указ «О выселении в отдаленные районы лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве».

Инициатором указа был Н.С. Хрущев (тогда глава Украины), предложивший эту меру Сталину.

Колхозникам предоставили право самим на общих собраниях приговаривать своих односельчан к ссылке на 8 лет.

Это открыло ящик Пандоры. Сводились личные счеты, устранялись неугодные, критики председателей.

В архивах МВД сохранились высказывания колхозников с оценкой происходившего: “В 1930 году выселяли кулаков, а теперь выселяют нашего брата”; “Начинается раскулачивание тех, кто стремился остаться самостоятельным...”.

Под удар попали не «тунеядцы», а вдовы, инвалиды, старики, которые физически не могли выработать минимум трудодней.

Всего по этим указам в 1948–1953 годах было выслано более 33 тысяч человек.

Деревня, назвавшая это «вторым раскулачиванием», ответила бегством.

Налоговый террор

Чтобы выжать из деревни все соки, государство обложило непомерными налогами личные подсобные хозяйства (ЛПХ). Это была единственная опора крестьянской семьи, но власть видела в ней угрозу колхозному строю.

Каждое фруктовое дерево, каждая голова скота облагались налогом. Нормы доходности брались с потолка.

Крестьяне, не в силах платить, начали вырубать сады и резать скот.

В течение 6 месяцев 1948 года в личных хозяйствах колхозников было тайком забито более 2 млн голов скота.

Налоговые агенты описывали имущество, забирали швейные машины, зеркала, подушки.

В 1952 году был принят закон, по которому налогом облагались даже старые люди, не имевшие трудоспособных родственников.

Смертельная статистика

Сколько жизней унес голод? Долгое время статистика была засекречена.

ЗАГСы и ЦСУ фальсифицировали данные, регистрируя смерти от дистрофии как «прочие причины» или не регистрируя вовсе (особенно беженцев и беспризорников).

Однако анализ архивных данных МВД и Минздрава позволяет восстановить картину.

В 1947 году смертность в РСФСР увеличилась на 41% по сравнению с 1946 годом.

Детская смертность (до 1 года) выросла на 44%.

Можно предположить, что в период с 1946 по 1948 умерло от голода более 1 млн человек.

Вследствие голодания переболели дизентерией, диспепсией, пневмонией около 4 млн человек, среди которых было еще около полумиллиона умерших.

---

Послевоенный голод 1946–1947 годов не был неизбежностью. Страна имела запасы зерна, достаточные, чтобы накормить людей.

Но сталинское руководство выбрало другой путь: экспорт хлеба ради политического влияния и накопление резервов на случай новой войны.

В жертву этим амбициям была принесена деревня.

Выжившие в этой трагедии навсегда запомнили вкус лебеды и «септического» хлеба. А деревня, сломленная репрессиями, налогами и оттоком молодежи, получила удар, от которого так и не смогла оправиться.