Сталин: власть, страх и система насилия в 1920–1950-е

Иосиф Сталин (Джугашвили, 1878–1953) – один из самых влиятельных и противоречивых лидеров ХХ века.

Он прошёл путь от революционного подпольщика до диктатора советской сверхдержавы.

За три десятилетия правления Сталин превратил СССР в индустриальную военную державу ценой миллионов жизней, установил тоталитарный режим, инициировал массовые репрессии и оставил сложное наследие.

Его имя связано с драматичными событиями – от коллективизации сельского хозяйства и голода начала 1930-х до Большого террора 1937–1938 и послевоенных кампаний против «врагов народа».

Личность Сталина овеяна мифами и легендами, среди которых – вопрос о возможных тайных связях с царской охранкой в юности и гипотезы об умышленном устранении Сталина ближайшим окружением.

Личность и стиль правления.

Характер Сталина во многом определил методы его политики.

Историки отмечают его жестокость, упрямство и подозрительность.

В решении социальных и политических проблем Сталин последовательно полагался на насилие – причём неограниченное.

Любые уступки или компромиссы он воспринимал как угрозу собственной власти, поэтому соглашался на них лишь в случаях острого кризиса, когда стабильность режима оказывалась под прямой угрозой.

Идеология для Сталина имела первостепенное значение: он был убеждённым марксистом-ленинцем и непримиримым антикапиталистом.

Однако, несмотря на догматизм, Сталин умел гибко адаптировать теории под интересы своей диктатуры и имперские амбиции.

Государство в его мировоззрении было абсолютной ценностью, а человеческая жизнь – лишь ресурсом для достижения государственных целей.

Эта безжалостная логика во многом объясняет наиболее радикальные шаги Сталина – от форсированной модернизации ценой массового голода до очистки общества от предполагаемых «врагов» путём террора.

Сталин и царская охранка: миф о сотрудничестве

Одним из давних споров вокруг ранней биографии Сталина является вопрос: сотрудничал ли молодой Джугашвили с царской охранкой, будучи революционером?

В бакинском подполье 1900-х годов ходили слухи, что Сталин мог быть двойным агентом полиции.

Эти слухи вспыхивали и затухали, дожив и до наших дней.

Однако подавляющее большинство историков всегда относились к версии о «тайном агенте» скептически, и вскрытые архивы это подтвердили. Никаких документальных следов работы Сталина на полицию обнаружено не было.

Более того, ключевой «документ», на который опирались обвинители Сталина, оказался поздней фальшивкой, сфабрикованной в среде эмигрантов после революции.

Действительно, факты биографии Сталина плохо вяжутся с образом тайного осведомителя. Сталин слишком часто оказывался в тюрьме и ссылке, как для агентурного сотрудника полиции.

С 1902 по 1913 его арестовывали не менее семи раз, и каждая ссылка становилась для него суровым испытанием, из которого он, впрочем, обычно бежал.

В 1910 полиция даже требовала выслать Джугашвили на пять лет в самые отдалённые уголки Сибири, но Сталин добился смягчения наказания, сославшись на плохое здоровье.

Если бы он действительно состоял на тайной службе у жандармов, столь упорное преследование выглядит нелогичным.

Историк Олег Хлевнюк подчёркивает: версия о сотрудничестве Сталина с охранкой не подтверждается ни единым достоверным документом.

Скорее, она родилась из атмосферы взаимных подозрений в революционной среде Баку, где полиция внедрила множество доносчиков и провокаторов.

Несомненно одно: Сталин сам тяжело пережил предательство близкого соратника – большевика Романа Малиновского, который в 1913 был разоблачён как агент охранки.

Эта измена нанесла Сталину болезненный удар, но лишь укрепила его склонность к конспирации и недоверию, а не к сотрудничеству с властями.

Таким образом, миф о Сталине-осведомителе охранки не находит подтверждения в источниках и считается опровергнутым современной наукой.

Коллективизация: политика «большого скачка» и её последствия

В конце 1920-х – начале 1930-х годов Сталин совершил радикальный перелом во внутренней политике, начав сплошную коллективизацию сельского хозяйства.

Этот шаг отвечал его стратегической цели – ускоренной индустриализации СССР и утверждению полного контроля государства над продовольственными ресурсами.

К 1929 году Сталин отверг любую постепенность НЭПа (Новой экономической политики) и провозгласил курс на ликвидацию частных крестьянских хозяйств («кулаков как класса») и создание колхозов.

Началась масштабная кампания раскулачивания, то есть конфискации имущества и высылки «зажиточных» крестьян.

Жёсткость методов соответствовала сталинскому мировоззрению: он верил, что без «прижатия к ногтю» деревни невозможно построить социализм. В духе классовой борьбы коллективизация проводилась насильно и стремительно.

Последствия не замедлили сказаться.

К началу 1930-х страна погрузилась в хаос: посевные площади сократились, поголовье скота резко упало – крестьяне резали скот, чтобы не отдавать его в колхозы. Распад традиционного сельского уклада, продразвёрстки и неурожаи привели к катастрофе.

Страшный голод начала 1930-х годов, охвативший страну, стал прямым результатом политики коллективизации.

Самые тяжёлые последствия ощущались на Украине, в Поволжье, на Северном Кавказе и в Казахстане.

Исследователи оценивают число жертв голода 1932–1933 в многие миллионы человек.

Даже официальные сталинские источники того времени признавали наличие «трудностей с хлебом», а в переписке руководителей проскакивали тревожные сведения о вымирающих деревнях.

Сталин же воспринимал происходящее как издержки необходимого рывка.

Лишь когда кризис достиг угрожающей остроты, он пошёл на небольшие уступки. В 1933 власть разрешила крестьянам иметь крошечные приусадебные хозяйства, подсобный скот и продавать излишки на колхозных рынках – шаг назад по сравнению с абсолютным запретом первых лет коллективизации.

Погубив миллионы людей в голодные годы, Сталин всё же согласился закрепить за крестьянами их крошечные личные хозяйства – но до конца жизни верил, что эти вынужденные уступки временны и впоследствии будут преодолены.

В его идеале экономика должна была превратиться в единый безденежный «комбинат», где государство распределяет блага по своему усмотрению.

Коллективизация стала частью сталинской модели модернизации «сверху».

Её позитивным результатом (с точки зрения индустриализации) стало резкое увеличение ресурсов, перекачанных из деревни в промышленность. К концу 1930-х СССР создал крупную индустриальную базу, что впоследствии помогло выстоять в войне.

Однако цена оказалась огромной: помимо миллионов умерших от голода, сельское хозяйство было надолго подорвано, крестьяне оказались прикреплены к колхозам почти как крепостные, а государство утратило доверие значительной части населения.

Сталин, впрочем, считал политику оправданной исторической необходимостью и проявлял полное равнодушие к страданиям людей. Его убеждение в абсолютном приоритете государственных интересов над судьбами отдельных граждан было непоколебимо.

«Маховик истории всегда смазывается большой кровью», – примерно так можно охарактеризовать сталинское отношение к ценности человеческой жизни.

Таким образом, коллективизация укрепила личную власть Сталина и экономическую мощь государства, но расколола общество и унесла неисчислимые жизни. Опыт коллективизации во многом предопределил и дальнейшую политику Сталина, который убедился, что ради великих целей допустимо применять неограниченное насилие и создавать «чрезвычайные» режимы управления.

«Большой террор» 1937–1938 годов

В середине 1930-х Сталин окончательно утвердил свою диктатуру и развязал кампанию массовых репрессий невиданного размаха, вошедшую в историю как Большой террор.

Формальной прелюдией к нему стало убийство видного коммуниста Сергея Кирова в Ленинграде в декабре 1934, после которого Сталин получил предлог для расправы над оппозиционными элементами в партии.

Начались показательные судебные процессы над бывшими соратниками-оппозиционерами (Зиновьевым, Каменевым, Бухариным и др.), обвинёнными в организации заговора и диверсий.

Однако кульминации террор достиг именно в 1937–1938 годах, когда репрессии приобрели массовый, практически неконтролируемый характер. По сталинскому приказу органы НКВД проводили «чистку» общества от врагов – реальных и мнимых.

Под удар попали все слои: руководящие кадры партии и правительства, командование Красной армии, интеллигенция, кулаки и просто случайные люди, попавшие в разряд «социально чуждых».

Действовали приказы с разнарядками на арест и расстрел определённого числа «врагов народа» в каждой области (приказ НКВД № 00447). Вводились «тройки» – внесудебные органы, выносившие приговоры ускоренно.

Масштаб Большого террора поражает даже на фоне иных репрессивных кампаний советской эпохи.

Как отмечают историки, в 1936–1938 волна террора накрыла страну, поглотив многие сотни тысяч человек.

Только по официальным данным за эти два года было осуждено около 1,5 млн человек, из них не менее 680 тысяч расстреляно.

Реальные цифры, вероятно, выше.

Сталин избавлялся от всех, кого хотя бы тень подозрения касалась в нелояльности. Репрессивная машина работала по принципу самораскручивающейся спирали: под пытками арестованные «враги» вынуждены были оговаривать других, что порождало новые аресты.

Сеть сталинских лагерей стремительно разрасталась, пополняясь миллионами заключённых.

Важно подчеркнуть, что Большой террор не был стихийным эксceссом исполнителей, вышедших из-под контроля. Ответственность за массовые репрессии несёт прежде всего сам Сталин.

Позднейшие попытки некоторых апологетов представить дело так, будто жестокости творились за спиной «не ведавшего» вождя подлыми приспешниками, несостоятельны.

Современные сталинисты теперь уже не отрицают сам факт репрессий, но пытаются свалить вину на «членов НКВД и секретарей обкомов, которые якобы вышли из-под контроля и обманывали Сталина».

Однако эти выдумки – плод политически ангажированных фантазий, не подкреплённых ни единым документом.

Напротив, документы свидетельствуют о персональном участии Сталина во всех ключевых решениях террора. Он лично визировал расстрельные списки высших руководителей.

Любое проявление «милосердия» жёстко пресекалось – по знаменитой сталинской директиве «необходимо расстрелять кого угодно», если того требуют интересы дела. В партийных верхах царил паралич воли: боясь за свои жизни, соратники лишь поддакивали вождю в его подозрительности.

На волне Большого террора Сталин фактически обновил партийно-государственную элиту, устранив старые кадры и продвинув новых людей, обязанных ему карьерой. Так, в 1937–1938 быстрый взлёт совершили будущие видные фигуры – Никита Хрущёв, Георгий Маленков, Лаврентий Берия, заняв освободившиеся места репрессированных руководителей.

Однако сам аппарат НКВД тоже подвергся чистке: глава НКВД Николай Ежов, проводивший террор с фанатичным усердием, к концу 1938 стал Сталину не нужен.

Выход из Большого террора был ознаменован арестом самого Ежова и сменой руководства НКВД.

На его место Сталин поставил Лаврентия Берию, поручив тому «навести порядок» – то есть прекратить беспорядочные массовые операции. Берия энергично взялся за дело, свернув масштабные чистки и частично реабилитировав необоснованно репрессированных (в основном партийцев и чекистов).

За эту услужливость Берия вошёл в ближайшее сталинское окружение и заслужил репутацию «верного палача вождя».

После смерти Сталина сам Берия был обвинён коллегами в злоупотреблениях и расстрелян, что породило легенду об его особой роли в терроре. Но исследования показывают: Берия лишь исполнял сталинские приказы и не играл самостоятельной роли в организации массовых репрессий.

Великий террор был порождён системой, выстроенной Сталиным, и именно он задавал её смертоносную логику.

Большой террор 1937–1938 опустошил страну и общество. Он уничтожил значительную часть старой партийной гвардии, ослабил армию (были репрессированы тысячи командиров, что тяжело сказалось на обороноспособности накануне войны) и посеял атмосферу всеобщего страха и подозрительности.

Одновременно террор окончательно утвердил единоличную власть Сталина – после 1938 года в партии не осталось никого, кто осмелился бы ему возражать. Народ же, запуганный и потрясённый, во многом смирился с диктатурой, видя в ней неизбежность.

Пропаганда внушала мысль, что репрессии – это необходимая борьба с врагами, а ошибки оправданы высшими интересами государства.

Послевоенные репрессии: «дело врачей» и антисемитская кампания

Победа в Великой Отечественной войне (1941–1945) укрепила авторитет Сталина, но и подтолкнула его к новым репрессивным акциям в последние годы жизни.

Несмотря на некоторое сближение с народом во время войны, сразу после 1945 Сталин возобновил жёсткий внутренний курс.

Идеологические кампании и внеэкономическое принуждение остались главными инструментами управления страной в послевоенный период. В условиях начавшейся холодной войны Сталин стремился ужесточить контроль и не допустить «разложения» общества под влиянием внешнего мира.

Одной из самых зловещих страниц сталинской политики конца 1940-х – начала 1950-х стала антисемитская кампания, маскируемая под борьбу с «космополитизмом». В годы войны советские евреи внесли огромный вклад в победу (был создан Еврейский антифашистский комитет, чтобы мобилизовать поддержку союзников).

Однако в 1948 резко изменился внешний контекст – возникло государство Израиль, и Сталин, сначала его поддержав, потом охладел, посчитав израильское руководство проамериканским.

Одновременно усилились внутренние подозрения к советским евреям как к потенциально нелояльной группе.

В январе 1948 в Минске при загадочных обстоятельствах был убит актёр и общественный деятель Соломон Михоэлс – с этого события часто отсчитывают начало новой антисемитской чистки.

Далее последовало «Дело Еврейского антифашистского комитета»: в 1952 г. по обвинению в шпионаже и измене были расстреляны ведущие еврейские деятели культуры – Д. Бергельсон, И. Фефер и другие (всего 13 человек, в том числе известные писатели на языке идиш).

Параллельно по стране прокатилась кампания против «безродных космополитов»: под этим эвфемизмом имелись в виду главным образом еврейские интеллигенты – критики, профессора, инженеры.

Их увольняли, арестовывали, клеймили в прессе как «приспешников мирового империализма». Пик антисемитской истерии пришёлся на 1952–1953 годы, когда было сфабриковано так называемое «дело врачей-вредителей».

В начале 1953 года газеты объявили о разоблачении группы кремлёвских врачей (большинство из них были евреями) как «убийц в белых халатах», якобы умышленно умертвивших ряда советских лидеров.

В материалах следствия это дело преподносилось как «сионистский заговор» во главе с зарубежной разведкой, а заодно намекалось на участие американского «Джойнта». Началась оголтелая пропагандистская кампания против врачей-евреев: в газетах публиковались гневные письма трудящихся с требованием покарать «подлых убийц».

В обществе поползли слухи о готовящейся широкой расправе над еврейским населением – поговаривали даже о плане депортации всех советских евреев в отдаленные регионы.

Эти слухи остаются поныне не до конца подтверждёнными, но очевидно, что обстановка нагнеталась чрезвычайно.

Важно отметить: «дело врачей» было полностью сфабриковано.

Уже после смерти Сталина новая власть вскрыла его ложный характер. Арестованные врачи давали признания под страшными пытками.

Никакого «еврейского заговора» не существовало – он был порождён болезненной подозрительностью самого Сталина, которая в последние годы приняла оттенок откровенного антисемитизма.

Почему Сталин затеял эту акцию? Исследователи выдвигают разные версии: возможно, он готовил почву для крупной чистки в высших кругах (ведь под удар могли попасть и окружавшие его партийные лидеры, многие из которых пользовались услугами «вредителей-врачей»).

Либо же Сталин намеревался усилить давление на Запад, разыграв внутреннюю антисемитскую карту в ответ на обострение холодной войны. Как бы то ни было, кампания внезапно оборвалась весной 1953 – фактически сразу после кончины диктатора.

Арестованные врачи были освобождены и реабилитированы за отсутствием состава преступления. Советская пресса замолчала тему «сионистского заговора» буквально на следующий день после смерти Сталина.

Таким образом, послевоенный период стал еще одним мрачным этапом сталинизма. Хотя масштабы репрессий уже не достигали уровня 1937 года, атмосфера страха и подозрительности вновь охватила общество. Люди, пережившие ужасы войны, вдруг оказались перед новой угрозой произвола. Антисемитская кампания 1948–1953 не только трагически оборвала жизни невинных людей, но и отравила межнациональные отношения, посеяв недоверие и скрытую ненависть.

Сталинский режим показал, что даже после великой Победы он не способен отказаться от поиска внутренних врагов.

Идеологические «кампании» оставались для Сталина привычным оружием власти – будь то борьба с «низкопоклонством перед Западом», с «космополитами» или с мнимыми заговорщиками во врачебных халатах.

Только смерть Сталина положила конец этим последним вспышкам террора. Уже в 1953–1954 новая руководство во главе с Хрущёвым разоблачило дело врачей как провокацию и начало постепенно реабилитировать жертвы сталинских репрессий.

Тайна смерти Сталина: естественная кончина или заговор соратников?

Смерть Иосифа Сталина 5 марта 1953 сама по себе стала событием исторического масштаба, окутанным драматическими деталями и породившим множество слухов.

74-летний Сталин скончался после инсульта (апоплексического удара), который поразил его в ночь на 1 марта на ближней даче в Подмосковье.

Обстоятельства его последних часов восстановлены по свидетельствам охраны и ближайшего окружения.

В субботу 28 февраля 1953 Сталин в Кремле допоздна смотрел кино и устроил традиционный ночной ужин с членами своей узкой руководящей «пятёрки» – Г. Маленковым, Л. Берией, Н. Хрущёвым и Н. Булганиным.

Ранним утром 1 марта гости разъехались, и, как обычно, вождь удалился отдыхать на даче. Обычно Сталин днём просыпался ближе к полудню и вызывал дежурных. Но на этот раз время обеда прошло, а звонка не последовало.

Охрана всполошилась: нарушение привычного распорядка дня встревожило охранников.

Сотрудники докладывали по инстанциям, что в жилых комнатах нет «движения» – Сталин не выходил и не подавал признаков активности.

Однако страх перед грозным хозяином был столь велик, что никто не решался войти без вызова. Лишь поздним вечером на даче зажёгся свет, что немного успокоило охрану. Люди приготовились: сейчас позовёт. Но снова тишина… Тревога возросла. Охранники долго спорили, кому рискнуть заглянуть в сталинские покои – идти не хотел никто.

Наконец, ближе к полуночи, набравшись смелости, дежурный офицер и придворный повар вошли в столовую.

Картина перед ними была страшная: на полу лежал Сталин – без сознания, в моче, с искажённым лицом.

Он ещё был жив, но говорить не мог и правую сторону тела парализовало. Началась суета: известили членов руководства и медиков. Первым на дачу примчался Берия, затем Маленков.

По некоторым свидетельствам, Берия поначалу отнёсся к происходящему цинично – дескать, вождь просто спит, не мешайте. Возможно, он надеялся, что Сталин ещё очнётся.

Впрочем, когда стало ясно, что дело серьёзно, уже утром 2 марта к умирающему привезли лучших кремлёвских врачей (ирония судьбы: многие специалисты-медики на тот момент сидели в тюрьме по «делу врачей» и спасти Сталина пытались их коллеги).

Последние дни проходили в мучительном ожидании. Сталин лежал без сознания, периодически впадая в агонию.

Его дочь Светлана позже вспоминала ужасающую картину предсмертных хрипов отца. Соратники – Маленков, Берия, Хрущёв – дежурили рядом, уже фактически принимая власть в свои руки.

5 марта 1953 в 21:50 Сталин скончался.

Официальное заключение врачей гласило: смерть наступила от мозгового кровоизлияния (инсульта), осложнённого гипертонической болезнью.

Тем не менее почти сразу возник вопрос: а не поспособствовал ли кто-то из окружения уходу вождя?

Берия, по свидетельству Хрущёва, будто бы воскликнул после смерти Сталина: «Я его прибрал!» – что некоторые интерпретировали как признание в отравлении или умышленном непринятии мер.

Однако прямых доказательств того, что Сталина убили, нет.

Скорее всего, кончина была естественной – Сталин действительно страдал тяжелой гипертонией и атеросклерозом, перенёс несколько небольших ударов ещё до 1953 года.

При этом нельзя исключать, что бездействие соратников ускорило смерть: если бы к нему поспешили с врачебной помощью утром 1 марта, шансы выжить могли быть выше.

Но Берия и остальные не торопились. Одни историки считают, что это была продуманная тактика (сильный Сталин им уже тяготил, и они были не против «не помочь» ему выжить).

Другие полагают, что соратники попросту растерялись, ведь долгие годы Сталин внушал им панический страх и строго запретил беспокоить без вызова. Как бы то ни было, официальных данных о чьём-либо злонамеренном вмешательстве нет – в открытых архивах не обнаружено следов яда или насильственных действий.

Гибель Сталина мгновенно прекратила начатую им докторами кампанию и открыла новую эпоху – оттепель и десталинизацию при Хрущёве. Для миллионов людей смерть диктатора стала облегчением, для других – шоком и горем (ведь пропаганда создала культ Сталина как «отца народов»).

В историческом же смысле уход Сталина подвёл черту под целой эпохой. Его соратники вскоре откровенно назвали систему тех лет сталинизмом, и со смертью вождя этот феномен начал уходить в прошлое.

Конечно, инерция сталинских порядков ещё ощущалась долго, но страна неумолимо менялась. Наступило время переосмысления – сперва робкого, затем всё более решительного, особенно после знаменитого разоблачения культа личности на ХХ съезде партии (1956).

Источники:

О. В. Хлевнюк. Сталин. Жизнь одного вождя. М, 2015;

А.К. Сорокин. История одного правления. Сталин в 1917–1953. М, 2024.