Трагедия в Шелехове: что скрывают за закрытыми дверями старейшего противочумного центра востока России

Гибель 28-летней сотрудницы Иркутского научно-исследовательского противочумного института Сибири и Дальнего Востока Дарьи Шипиловой и последовавшие за этим карантинные меры привлекли беспрецедентное внимание к закрытому научному учреждению, десятилетиями работающему с возбудителями смертоносных инфекций.

Молодая женщина скончалась 2 октября в больнице города Шелехова, после чего в медиа распространились сообщения о возможной лабораторной аварии и заражении чумой из-за разбитой пробирки.

Официальные власти до сих пор не обнародовали конкретного возбудителя болезни, охарактеризовав произошедшее как «внебольничную пневмонию неустановленной этиологии».

Сразу после трагедии в Шелехове и Иркутске развернулись экстренные противоэпидемические мероприятия: городскую больницу в Шелехове закрыли на карантин, общегородской субботник в областном центре отменили, а около двухсот человек, контактировавших с погибшей (преимущественно коллег по институту), отправили на принудительную изоляцию, хотя соседей Шипиловой карантин обошел стороной.

Губернатор Иркутской области Игорь Кобзев позже заявил о снятии ограничений, подчеркнув, что проверки не выявили аварийных инцидентов при работе с патогенами, а сама лаборантка была заблаговременно привита и «имела иммунитет к опасным инфекциям, с которыми работала».

При этом в официальном обращении глава региона ни разу не упомянул имени Шипиловой и самого факта ее смерти, назвав ее просто «заболевшей».

По линии Роспотребнадзора сообщили, что две независимые комиссии по биологической безопасности не зафиксировали нарушений в лабораториях, а среди изолированных сотрудников выявили лишь по два случая коронавируса и риновирусной инфекции.

Однако Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) заявила, что так и не получила от российской стороны исчерпывающих данных эпидемиологического расследования.

На фоне информационной закрытости в западных СМИ возобновились спекуляции о возможной причастности института к разработкам биологического оружия, а президент США Дональд Трамп выразил публичную озабоченность ситуацией в Иркутске и предложил Москве содействие.

Иркутский противочумный институт ведет свою историю с 1923 года, когда в городе развернули лабораторию для мониторинга природных очагов чумы, циркулировавшей среди сурков и грызунов в Забайкалье, Монголии и приграничном Китае.

В 1934 году на ее базе создали полноценный институт, координировавший борьбу с инфекциями на востоке страны, а в 1939 году коллектив переехал в трехэтажное здание на улице Трилиссера.

Сегодня учреждение подчиняется Роспотребнадзору и входит в число пяти профильных научно-исследовательских противочумных институтов России (наряду со ставропольским, волгоградским, ростовским и головным саратовским «Микробом»).

С 2008 года институтом руководит доктор медицинских наук, профессор Сергей Балахонов.

Учреждение аккредитовано для работы с микроорганизмами I–II групп патогенности: здесь изучают не только чумную палочку, но и возбудителей сибирской язвы, холеры и туляремии, ведут экспедиционный мониторинг и обеспечивают санитарный контроль при ЧС (как при наводнениях на Амуре и в Тулуне) и крупных событиях калибра красноярской Универсиады.

Открытых сведений о разработке наступательного биологического оружия институтом нет. Однако в советские годы он привлекался к закрытым оборонным проектам. Американский эксперт Рэймонд Зилинскас отмечал, что учреждение выполняло ограниченные задачи в рамках секретной советской оборонной программы «Проблема-5».

С 1957 по 1964 год институт возглавлял видный микробиолог Игорь Домарадский: в Иркутске он создавал биохимические лаборатории и разрабатывал методики экспресс-обнаружения чумы (ранее имевшие гриф секретности), а после перевода в Ростов-на-Дону занимался антибиотикоустойчивыми штаммами и вошел в число ведущих разработчиков советской программы биологического оружия.

Прямо во дворе иркутского института расположена могила профессора Николая Гайского, работавшего здесь в 1939–1947 годах и создавшего совместно с Борисом Эльбертом живую вакцину против туляремии («малой чумы»).

Сами действующие лаборатории института носят строгий режимный статус. Согласно государственным санитарным правилам, подобные объекты разделены на «чистые» и «заразные» зоны с многоступенчатыми барьерами.

Воздух в «заразных» блоках удерживается отрицательным давлением, чтобы потоки не выходили наружу, и очищается через фильтры тонкой очистки; опасные манипуляции проводятся в герметичных боксах биологической безопасности III класса или изолирующих пневмокостюмах с избыточным давлением, а все стоки и отходы подвергаются автоклавированию и термическому уничтожению.

Тем не менее в истории отечественной противочумной службы известны трагические прецеденты заражения ученых: от гибели исследователя Ипполита Деминского в 1912 году и пяти саратовских студентов в 1934-м до заражения легочной чумой микробиолога Абрама Берлина в 1939 году, приведшего к вспышке и смертям в московской гостинице «Националь».

На текущий момент институт так и не выпустил официального некролога памяти Дарьи Шипиловой.

На официальном ресурсе учреждения сохраняются анонсы масштабных мероприятий, включая намеченную на 21–22 октября 2026 года XVIII Межгосударственную конференцию стран СНГ по санитарной охране территорий от завоза чумы.

На ее проведение выделен госконтракт на 13,15 миллионов рублей, предусматривающий в том числе торжественный ужин и выезд участников на Байкал, и публичных заявлений о переносе форума руководство института не делало.