«Что, правда, чума?»: в больницах и роддомах Иркутска ввели карантинные ограничения и спецконтроль по особо опасным инфекциям
Поздним вечером 2 октября к кирпичному дому на улице Воронежской на окраине Иркутска подъехали три автомобиля. Из них вышли специалисты в оранжевых костюмах химической защиты и противогазах.
Сгрузив емкости с едким химическим раствором, они принялись методично заливать лестничные клетки обоих подъездов. Жильцам, задыхавшимся от резкого запаха и распахнувшим двери настежь, дезинфекторы бросили лишь короткое объяснение: их прислал Роспотребнадзор из-за смерти девушки от «смертельно опасного вируса».
Позже ту же двухэтажку обрабатывали еще дважды — уже люди в белых комбинезонах, которые на прямые расспросы жильцов неловко отшучивались, уверяя, что травят несуществующих тараканов, и тут же прятали защитные комплекты в герметичные мешки.
Так в регионе начиналась чрезвычайная санитарная операция, поводом для которой стала гибель жительницы этого дома — 28-летней Дарьи Шипиловой.
Девушка с отличием окончила Иркутский государственный медуниверситет по специальности «Медицинская биохимия», прошла целевую ординатуру и работала научным сотрудником в отделе микробиологии чумы Научно-исследовательского противочумного института Сибири и Дальнего Востока.
Первые признаки недомогания проявились у нее прямо на рабочем месте в конце сентября: поначалу температуры не было, но состояние быстро ухудшалось, нарастал тяжелый отек.
Дарью экстренно госпитализировали в соседний город Шелехов — в стационар районной больницы, где в пандемию разворачивали инфекционные боксы. В ночь на 2 октября пациентка скончалась.
Сразу после летального исхода стационар в Шелехове закрыли на глухой карантин, а в Иркутск экстренным рейсом вылетела глава Роспотребнадзора Анна Попова, чтобы провести экстренное заседание санитарно-противоэпидемической комиссии с участием медиков и силовиков.
В официальных заявлениях диагноз «чума» не звучал, губернатор Игорь Кобзев сначала говорил об «особо опасной инфекции», а единственным чиновником, публично назвавшим болезнь своим именем, стал глава соседней Бурятии Алексей Цыденов.
Опровергая слухи о поездке Шипиловой в республику, он прямо упомянул «женщину, погибшую от чумы», хотя спустя считаные часы отредактировал публикацию, вставив осторожное «возможно».
Масштаб развернутых мер слабо вязался с рядовым респираторным заболеванием. По оценкам источников, около двухсот человек, контактировавших с Шипиловой, изолировали в медицинских учреждениях Иркутска и Шелехова, причем кареты скорой помощи сопровождали машины ФСБ.
В самом институте на трое суток заперли около двухсот сотрудников: люди спали на стульях и собственных куртках, сдавая мазки дважды в день. В соцсетях мгновенно разошлась версия о том, что лаборантка якобы разбила пробирку с бактериями и скрыла инцидент, однако коллеги и знакомые девушки называют это дилетантским вымыслом.
Мать погибшей, Светлана Шипилова, сама проработавшая в медицине всю жизнь, до сих пор находится на строгом карантине в иркутской больнице и не может похоронить дочь, ожидая официального заключения о смерти:
«Я-то правду знаю. Отбиваюсь от глупых знакомых, которые в это все поверили. Не все медики даже понимают, что пробирку невозможно разбить, даже если её пульнуть об стену. Они настолько защищены. Чистый, настолько чистый человечек, трудоголик. Я таких пациентов спасала не одного, а мою дочь не спасли. Мою дочь просто загубили. Кто ж её хоронить будет, если мы здесь в заключении сидим?»
Вслед за вспышкой слухов в Иркутске и Шелехове началась аптечная паника: на выходных горожане в очередях буквально сметали запасы антибиотиков, включая старые невостребованные партии.
Администрация Байкальска даже выпустила предупреждение с призывом воздержаться от поездок в Шелехов, но удалила пост через два часа. Следом под цензурные ножницы попали и материалы федеральных медиа.
Телеканал РЕН-ТВ стер посты о подозрении на легочную чуму и двух сотнях контактных, газета «Известия» удалила новость о возбуждении уголовного дела по статье о нарушении санитарно-эпидемиологических правил, повлекшем смерть по неосторожности, а региональные редакции «Аргументов и фактов» и «Московского комсомольца» зачистили тексты о карантинах и симптомах чумы.
Официальный Роспотребнадзор прервал молчание лишь к исходу воскресенья, лаконично заявив через ТАСС, что сотрудница скончалась от «пневмонии неустановленной этиологии», аварий в институте не фиксировалось, а у четверых контактных нашли лишь риновирус и коронавирус.
На следующий день пресс-секретарь президента Дмитрий Песков призвал ориентироваться исключительно на ведомственные релизы, назвав разговоры об эпидемии сетевыми слухами, а губернатор Кобзев заверил, что Шелехов и Иркутск «живут своей жизнью».
Независимые эксперты-клиницисты, впрочем, указывают, что установить истинного возбудителя за сутки после вскрытия невозможно — для глубоких посевов и ПЦР-исследований требуется до десяти дней, а изоляция сотен людей и участие спецслужб прямо свидетельствуют о нештатном биологическом инциденте.
Вопреки заверениям властей о штатной работе клиник, в иркутских больницах развернули жесткие защитные барьеры.
В клинической больнице № 1 отменили университетские пары для студентов-медиков из-за карантина. В областной клинической больнице прекратили пускать посетителей, заблокировали выходы для пациентов и организовали прием передач строго через охранный периметр.
В областном психоневрологическом диспансере вывесили предупреждения об ограничении визитов и масочном режиме.
Наиболее наглядные меры приняли в Иркутском городском перинатальном центре. Там отменили партнерские роды, закрыли вход для любых сопровождающих, а поступающих беременных женщин обязали заполнять специальные опросники с прямым заголовком: «Чек-лист при подозрении на ООИ "Чума"».
Когда снимки документа попали в сеть, провластные ресурсы попытались объявить их фальшивкой, однако пациентки роддома подтвердили подлинность бланков, где подробно опрашивают о температуре, заложенности носа и контактах с инфекционными больными.
В Шелехове на градообразующем Иркутском алюминиевом заводе дирекция ввела жесткий масочный режим, заставив надеть маски даже дворников на прилегающей территории.
События в Восточной Сибири переросли в международный кризис. Президент США Дональд Трамп на брифинге заявил, что Белый дом следит за развитием событий и готов предоставить России помощь:
«Мы называем это ситуацией с пневмонией. В России заболевание называют пневмонией, но в последние годы ее труднее лечить, поскольку бактерии стали сильнее. Но мы им поможем».
На местном уровне предложение американского лидера показательно отвергли. Заместитель мэра Шелеховского района Елена Софьина заявила, что регион справится своими силами, а ситуация находится под полным контролем санитарных служб. Однако тревога за рубежом только нарастает.
Посольство США в Москве выпустило официальное экстренное предупреждение (Health Alert) для своих граждан, констатировав, что внимательно отслеживает сообщения о подозрении на смертельную легочную чуму и закрытии иркутских больниц, напомнив об ограниченных возможностях дипломатов за пределами столицы.
Одновременно во Всемирной организации здравоохранения сообщили о прямом запросе в адрес Минздрава России в рамках Международных медико-санитарных правил, оценив текущий риск распространения для Иркутска как умеренный или низкий, но оставив вопрос об истинной причине гибели молодого микробиолога открытым.
