«Барышню хорошенькую дам»: история сексуального воспитания дворян в России

В дореволюционной России дворянские мальчики и девочки узнавали о сексе совершенно по-разному — и это различие многое объясняет в нравах той эпохи.

Мальчики

Путь дворянского юноши к «взрослым знаниям» был, как правило, сугубо практическим.

Дворянин Михаил Загряжский, родившийся в 1770 году, в своих «Записках» описал, как смолоду был наслышан от дворовых девок о «любовных пронырствах» и в 17 лет «познал обыкновенные натуральные действия, свойственные сим летам».

Это был типичный сценарий: родители 15–16-летних мальчиков специально приводили молодых крестьянок, а дальше те совершенствовали навыки с крепостными. К свадьбе жених уже имел «изрядный эротический навык».

Будущий Александр I в 16 лет наивно отчитывался перед воспитателем о первой брачной ночи: «Ваше сиятельство, у нас дело изрядно шло. Я пробовал раза три впускать туды, а оно довольно глубоко входило, и ей больно немножко было, но еще не прорвало кожицу».

Запись напоминает отчёт о выполнении домашнего задания.

После отмены крепостного права для «просвещения» дворянских мальчиков стали привлекать городскую прислугу — но та нередко была носительницей венерических болезней.

Если же опыта дома не получали, шли в бордели.

В гимназической среде ходили порнографические картинки: мальчики показывали и продавали их друг другу.

Молодой поэт Борис Садовской вспоминал, как на ярмарке к нему обращалась сводня: «Ах, ты, херувим райский! пойдем ко мне: барышню хорошенькую дам!»

Девочки

Дворянских девушек, напротив, воспитывали в полном информационном вакууме. Из них намеренно формировали «женщину-ребёнка» — не осознающую ни своего тела, ни собственной сексуальности.

Вплоть до 1780-х они выходили замуж в 14–16 лет; всему должен был научить муж. Первая брачная ночь нередко превращалась в изнасилование.

В 1772 году 13-летняя Анна Лабзина вышла за мужчину на 14 лет старше.

Муж пытался её «просветить», занимаясь сексом с племянницей и служанкой у неё на глазах, — но она поначалу не понимала, что происходит: «Племянницу свою взял к себе жить. Днем все вместе, а когда расходились спать, то ночью приходила к нам его племянница и ложилась с нами спать. А ежели ей покажется тесно или для других каких причин, которых я тогда не понимала, меня отправляли спать на канапе».

Девочки из благородных семей нередко не осознавали собственной беременности и не знали, чего ждать на родах. Менструация воспринималась как пугающий и постыдный акт.

В одном институте благородных девиц одноклассницы смеялись над девочкой, у которой начались месячные: «Я не знаю и поэтому ничего не понимаю».

По словам историка Натальи Мицюк, в девичьем восприятии «половые отношения, если о них вообще имелось представление, ассоциировались не иначе, как "всякая грязь", "позор", "животное наслаждение"... Невесты могли очень любить своих женихов, однако сама мысль о возможности полового контакта приводила их в отчаяние».

Грех самоудовлетворения

Онанизм в России с древних времён относился к категории «чрес естьство» — противоестественных грехов.

В исповедных сборниках XII–XVII веков он карался наравне с женской мастурбацией — до 60 дней поста и 140 ежедневных земных поклонов.

В XIX веке просвещённые родители по-прежнему считали онанизм «нездоровым явлением».

Врачи советовали занять мальчиков физкультурой, не давать им нежиться в кровати и держать на растительной диете с минимумом мяса.

Критик Виссарион Белинский в письме Михаилу Бакунину признавался: «Я начал тогда, когда ты кончил — 19-ти лет. Сначала я прибег к этому способу наслаждения вследствие робости с женщинами и неумения успевать у них».

Перемены

В конце XIX века появились первые педагоги и врачи, считавшие необходимым давать детям знания о поле.

Врач Елизавета Дрентельн в своей книге иронично описала противоречия женского воспитания: от девушки требовали одновременно полного неведения в вопросах пола — и умения «охранить себя от посягательств».

В школах появился предмет «гигиена», но учителя не знали, как говорить о сексе. Девочки читали Мопассана, Куприна, Арцыбашева, добывали медицинские книги и обменивались слухами с подругами.

Любовь Менделеева (будущая жена Александра Блока) вспоминала: «Такую, как я, даже плутоватые подруги в гимназии стеснялись просвещать... Нам даже как-то дали в руки украденные у братьев порнографические фотографии: "все равно ничего не поймут!", и мы действительно ничего не увидели и не поняли».

«Крейцерова соната» Толстого (1890) стала для многих девушек потрясением: одни отказывались после неё от замужества, другие не могли понять, почему мать ни о чём не предупредила.

Дочь писателя Татьяна Сухотина-Толстая записала в дневнике: «Мне жаль, что я потеряла то страстное желание остаться девушкой, которое было последние года, и особенно сильно после "Крейцеровой сонаты"».

К первому десятилетию XX века запрет постепенно снимался: газеты публиковали предложения интимных знакомств, «игрушки для взрослых» продавались открыто.

Впереди были революция и совсем другие перегибы.