top of page

Искалеченный, но не сломленный: откровенные признания Салмана Рушди после покушения

  • 21 янв.
  • 2 мин. чтения
Искалеченный, но не сломленный: откровенные признания Салмана Рушди после покушения

Писатель Салман Рушди дал развернутое интервью в преддверии премьеры документального фильма Алекса Гибни «Нож» (Knife).


Картина, которую покажут на фестивале Сандэнс 25 января, рассказывает историю выживания автора после жестокого нападения в 2022 году.


В фильм вошли уникальные кадры из видеодневника супруги писателя, поэтессы Рэйчел Элизы Гриффитс, снимавшей мужа в самые тяжелые моменты в больнице.


На экране зрители увидят последствия атаки: глубокие раны на шее, поврежденный глаз, аппараты жизнеобеспечения.


Рушди признается, что в те дни никто не знал, выберется ли он из палаты живым.


Гриффитс вспоминает холод и страх при виде мужа, подключенного к вентилятору легких, полагая, что после такого не встают.


Однако писатель выжил.


Сейчас, находясь в Нью-Йорке, он настаивает, что является просто человеком, отцом и мужем, а не ожившим монументом свободы слова.


Хотя его биография говорит об обратном: после публикации «Сатанинских стихов» и фетвы аятоллы Хомейни он 10 лет скрывался в Англии под охраной спецслужб.

В начале 2000-х Рушди переехал в США и начал вести открытую жизнь, решив, что опасность миновала. Нападение молодого фанатика, который даже не родился в момент выхода книги, стало для него шоком — словно появился «путешественник во времени» из прошлого.


Огромную роль в восстановлении сыграла жена, которая младше писателя на 30 лет.


Рушди уверен, что без ее поддержки его бы здесь не было. Вместе они даже посетили место покушения в институте Чаутокуа, чтобы психологически закрыть гештальт.


Автор отметил, что ему было важно «встать там, где он упал».


Несмотря на потерю глаза и пережитый ужас, Рушди сохраняет ясность ума и боевой настрой.


Он с увлечением обсуждает бейсбол и дает совет молодым авторам: никогда не прибегать к самоцензуре, даже под давлением страха или идеологии.


«Мне 78 лет, и мне уже наплевать», — резюмирует писатель.


bottom of page