"Дело о гиперзвуке". Новая реальность российской науки: 11 физиков стали фигурантами дел о госизмене

В России завершилось самое масштабное преследование ученых в новейшей истории.

В мае 2026 года суд вынес приговоры физикам Валерию Звегинцеву и Владиславу Галкину: так «дело гиперзвуковиков» дошло до очередного финала,

За 11 лет фигурантами дел о госизмене стали 11 физиков.

Трое умерли во время следствия или вскоре после освобождения по болезни. Пятеро получили сроки, которые с учетом возраста выглядят как фактически смертные приговоры.

Первым в этой цепочке стал Владимир Лапыгин из ЦНИИмаш. В 2015 году его задержали в 75 лет, обвинив в госизмене. Он получил семь лет колонии, а на свободу вышел по УДО в 2020 году.

Еще в СИЗО Лапыгин написал текст «Как я стал китайским шпионом», где напоминал, что почти полвека работал в ЦНИИмаш и участвовал в создании советских и российских ракетных и космических систем.

После него под дело попали Виктор Кудрявцев, Роман Ковалев, Анатолий Губанов, Валерий Голубкин, Александр Маслов, Дмитрий Колкер, Александр Шиплюк, Валерий Звегинцев и Владислав Галкин.

Кудрявцев умер после онкологического заболевания, на которое наложился год с лишним в СИЗО.

Ковалева освободили по болезни, и через две недели он умер от рака. Колкера с четвертой стадией рака поджелудочной железы забрали из больницы в «Лефортово», через несколько дней он умер.

Новосибирская ветка дела началась с ареста 75-летнего Анатолия Маслова, главного научного сотрудника Института теоретической и прикладной механики СО РАН. В 2024 году ему дали 14 лет.

Его коллегу Александра Шиплюка, директора института и руководителя лаборатории «Гиперзвуковые технологии», приговорили к 15 годам. Валерию Звегинцеву в мае 2026 года назначили 12,5 лет.

Такой же срок получил Владислав Галкин.

Звегинцеву на момент приговора было 82 года. Если он доживет до конца срока, на свободу выйдет в 93 года. Его коллега Маслов должен будет сидеть до 90 лет.

После ареста Звегинцева сотрудники ИТПМ опубликовали открытое письмо в защиту ученых.

В нем они писали, что больше не понимают, как работать: государство требует публикаций и выступлений на конференциях, но любая статья или доклад могут стать поводом для обвинения в госизмене.

«То, за что нас сегодня награждают и ставят в пример другим, завтра становится причиной уголовного преследования», - говорилось в письме. Позже его удалили с сайта института.

Некоторые ученые не признали вину и не стали сотрудничать со следствием.

По данными СМИ, Маслова, Шиплюка и Звегинцева силовики «сломать» не смогли. На этом фоне особенно заметен пример Александра Куранова, который сотрудничал со следствием, дал показания как минимум на Маслова и получил семь лет при минимальном сроке за госизмену в 12 лет.

Осужденные пытаются доказать государству, что все еще могут быть полезны. У Звегинцева уже после возбуждения дела появился патент на «боеприпас подствольного гранатомета для поражения беспилотных летательных аппаратов».

Для ученого, занимавшегося другой тематикой, это выглядит как попытка показать ценность для оборонной повестки.

Шиплюк, по словам его дочери, обращался в разные инстанции с предложением использовать его знания и квалификацию. Сейчас он находится в колонии в Сыктывкаре и работает на швейном производстве.

Семья просила перевести его ближе к дому, но получала отказы.

Дочь Шиплюка рассказала, что ученый и часть специалистов предлагали создать закрытые исследовательские центры, «нечто вроде шарашек СССР».

Идея мрачная, но в нынешней ситуации понятная: для осужденного физика шарашка выглядит лучше, чем швейное производство, потому что там хотя бы можно работать по специальности.

Удар пришелся не только по осужденным. Молодые ученые, которые собирались заниматься гиперзвуковыми исследованиями, теперь уходят из этой области или вообще из науки.

После арестов в Новосибирске исследователи пытались выяснить у ФСБ, где проходят безопасные границы работы, но получили только общий ответ: «Просто работайте хорошо и не делайте ничего плохого».

Для науки такой ответ ничего не объясняет. Если публикация, доклад или участие в международном проекте могут задним числом превратиться в госизмену, рациональный выбор для молодого физика прост: уйти туда, где за формулу, график или старую конференцию не дадут 12-15 лет.