Цифровые гиганты превращаются в «привратников рынка» и теряют связь с реальностью
Преподаватель философии и политологии Университета Салерно Массимо Де Каролис считает, что мир движется к новому средневековью. Публичная власть может слиться с крупнейшими частными интересами, что вернет крайнее неравенство и деспотизм. Его книга «Рефеодализация. Изменения, подрывающие основы западных демократий» выходит в октябре в издательстве Ad Marginem. Forbes публикует отрывок из нее.
По мнению Де Каролиса, рефеодализация - не откат назад. Феодальные черты всегда были присущи современным институтам. Среди признаков процесса он называет растущую поляризацию между богатыми и бедными, централизацию капитала, финансиализацию и цифровизацию экономики. Все это создает асимметричные отношения аффилиации и вассалитета.
Финансиализация и цифровизация заставили компании избавляться от всего материального. Крупный бизнес с 1980-х годов превращается в «пучки контрактов» по примеру Nike. Стоимость акций теперь связана с контролем над брендом, патентами и стратегиями, которые передаются зависимым фирмам по субподряду или франчайзингу. Управление персоналом систематически отдают корпорациям по подбору персонала, которые ничего не производят, а лишь предоставляют внешнюю рабочую силу.
Головная компания снижает издержки и зарплатные расходы в интересах менеджеров и инвесторов. Ответственность и налоговая нагрузка перекладываются по цепочке создания стоимости на фирмы с непрозрачной структурой. Часто они действуют на грани законности в странах, где права работников почти не защищены.
Цифровые платформы сделали эту проблему еще заметнее. Для работы автоматической машины требуется армия временных и плохо оплачиваемых работников: от курьеров до «сотрудников-призраков», нанятых через интернет и получающих оплату за каждый клик. Платформы пользуются положением нематериальных посредников, чтобы обходить правила и уклоняться от налогов. Uber утверждает, что не предоставляет услуги такси, Airbnb - что не занимается гостиничным бизнесом, а Facebook (принадлежит Meta, признанной в России экстремистской и запрещенной) - что не подпадает под законы о прессе и авторском праве, хотя для многих пользователей стал основным источником информации.
Статус «нематериальных» организаций позволяет «привратникам» не выполнять правила, установленные политическими властями. Трансграничный характер денежных потоков и внимания дает корпорациям огромное преимущество перед политической системой, привязанной к материальным границам национального государства. Инвесторы и пользователи склонны разделять и отстаивать интересы корпораций даже вопреки позиции правительств и профсоюзов. Договор об аффилиации с руководством компаний начинает играть роль в политике в ущерб работникам и регуляторам.
Разрушительное воздействие затрагивает все сферы жизни. Airbnb сделала массовый туризм своей вотчиной настолько, что вызвала деградацию общественной жизни в Барселоне, Амстердаме и Венеции. Местным жителям все труднее найти доступное жилье, пользоваться транспортом и просто гулять по улицам из-за толп туристов. Стратегия платформы по перекладыванию издержек на местные власти выглядит политически неоправданной, но ее безраздельно поддерживают туристы и владельцы недвижимости.
Стратегию Uber по сокращению затрат поддерживают не только пользователи, но и многие водители. Они надеются получить минимальное преимущество перед обычными таксистами, становясь при этом первыми жертвами новой системы. Этот парадокс ярче всего проявляется в привязанности подростков к социальным платформам, которые отнимают чувство реальности и подрывают эмоциональную стабильность.
Определяющая черта во всех этих случаях - подчеркнутое безразличие к реальному миру. Ему открыто предпочитают искусственную экосистему, ключ от которой находится у «привратника». Это не расстройство мышления, а системное последствие рефеодализации рынка. Договоры, основанные на аффилиации, скрепляются в нематериальном пространстве, созданном с помощью финансовых и цифровых инструментов. Оно расположено буквально в «офшоре» - за пределами реального мира. Власть и лояльность соединяются через стремление «привратников» щедро дарить деньги и внимание. Реальный мир входит в этот обмен лишь как топливо, которое можно и нужно сжигать дотла.
Показателен случай компании Prospera Honduras. Правительство Гондураса передало ей в управление «зону занятости и экономического развития» (Zede). Prospera - частная фирма, зарегистрированная в штате Делавэр и пользующаяся поддержкой идеологов неолиберализма вроде Патри Фридмана и инвесторов-миллиардеров вроде Питера Тиля. В 2021 году компания приступила к работам на острове Роатан, чтобы выделить зону, где суверенитет Гондураса фактически приостановлен. Компания получила право частным образом осуществлять почти неограниченное управление территорией.
Меньше чем через год правительство, подписавшее соглашение и пришедшее к власти после госпереворота 2009 года, ушло в отставку по итогам свободных выборов. Новый демократический кабинет отменил закон о Zede при полном общественном одобрении. Prospera потребовала от властей Гондураса компенсацию в 10,7 млрд долларов, сославшись на систему ISDS (International Investor-State Dispute Settlement). Этот механизм международного права позволяет иностранным инвесторам оспаривать решения правительств в сферах здравоохранения, трудовых отношений и охраны окружающей среды, если те наносят ущерб их частным интересам.
Исход противостояния пока неясен, но оно иллюстрирует основные черты рефеодализации. Каждый член консорциума как инвестор располагает всеми правами гражданина. Реальная территория и населяющие ее люди - всего лишь ресурсы, которые нужно использовать на сто процентов в интересах компании и акционеров. Это хорошая иллюстрация того, что происходит сегодня с любыми финансовыми инвестициями. Управляющая компания вкладывает средства туда, где выше доходность, независимо от реального содержания инструментов. Клиенты часто не знают и не интересуются, куда направляются их деньги, лишь бы росла стоимость.
Пенсионный фонд работников автомобильной отрасли может поддерживать жесткую политику сокращения персонала в этом секторе. Искренне желающие мира граждане вкладывают сбережения в военную промышленность. Представители среднего класса, обеспокоенные экологическим кризисом, инвестируют миллиарды в горнодобывающие производства. Договор об аффилиации основан на неумолимой логике: только то, что попадает в сферу его действия, способствует повышению ценности. Внешний мир по определению никакой ценности не имеет. Если обещания выполняются, внешний мир может рушиться сколько угодно. И он действительно рушится к выгоде нематериальных корпораций, обещающих партнерам спасение в «офшоре».
Нэнси Фрэзер в недавнем труде утверждает, что капитализм нашего времени проявляет склонность к каннибализму в трех взаимосвязанных смыслах. Во-первых, немногочисленный господствующий класс пожирает ресурсы, принадлежащие всем остальным. Во-вторых, капиталистическая экономика «каннибализирует» внеэкономические сферы, от которых зависит ее развитие: окружающую среду, социальные связи, медицинские и образовательные учреждения, ресурсы коренных народов. В-третьих, уничтожая условия собственного существования, капитализм пожирает сам себя наподобие уробороса.
Фрэзер много говорит о разрушительном потенциале «каннибалистического капитализма», который очевиден в эпоху поликризиса. Однако не столь очевидно, почему такой потенциал внезапно проявился именно на этом этапе. Кажется, в одночасье исчезли механизмы уравновешивания и саморегулирования, которые определяли ход цивилизационного развития современных обществ вплоть до 1980-х годов. Понятие рефеодализации, считает Де Каролис, может существенно приблизить к ответу на этот вопрос.
Владельцы сбережений стали полупрофессиональными инвесторами, а простые потребители - пользователями цифровых услуг. Изначально и те и другие оставались в стороне от циркуляции капиталов. Они не отличались вкусом к риску и не хотели привлекать внимание. Их можно было назвать незаинтересованными наблюдателями: они оставались в стороне от рыночной конкуренции, но их жизненные интересы служили критерием истины.
Со времен Адама Смита и его «невидимой руки рынка» либеральные теоретики настаивали на структурирующей роли беспристрастных суждений. Они ориентируют рынок на общее благо и возвышают потребителя до положения верховного арбитра. Компания может обогатиться, лишь убедив граждан в своей способности улучшить их жизнь. Предпосылкой для этого было отсутствие связи публики с той или иной компанией в виде договора об аффилиации. Соединить два полюса был способен только стихийный процесс - конвенция как сеть неформальных практик и как способ взаимной настройки множества индивидуальных решений. Гражданское общество вряд ли стало бы инвестировать и потреблять в ущерб себе, пока рефеодализация не изменила радикальным образом соотношение между жизнью и рынком.
