Женские батальоны в 1917: история Марии Бочкарёвой и штурм Зимнего дворца

Весной и летом 1917 года в России возникла идея, которая еще недавно казалась невозможной: создать женские воинские части и отправить их в войска. У этой инициативы было несколько задач сразу.

Это была и попытка удержать распадающуюся дисциплину в армии, и жест решимости продолжать войну, и ставка на сильный символический эффект — на то, что само присутствие женщин в строю станет моральным вызовом мужчинам, дезертирующим с позиций.

За несколько месяцев движение приобрело всероссийский масштаб. Женщины вступали в части тысячами, формировались подразделения в разных городах, создавались организационные комитеты, которые занимались набором, снабжением и внутренним устройством частей.

Летом 1917 года военное руководство создало пятнадцать женских воинских формирований, а на местах по инициативе женщин появились и вспомогательные части.

При этом общественная реакция с самого начала была конфликтной. Критика опиралась на представления о «мирной» роли женщины и на убеждение, что война и оружие — исключительно мужская сфера; женщин пытались вернуть в привычные рамки «допустимой» помощи фронту.

Даже те, кто готов был похвалить отдельные подразделения, нередко делал это так, что похвала превращалась в повод унизить остальных — подозрениями в «скрытых мотивах» и грязными обвинениями.

Петроград и женские батальоны: между строевой подготовкой и политическим вихрем

В Петрограде весной 1917 появляется 1-й женский «батальон смерти», инициатором которого стала Мария Бочкарёва.

Параллельно формировался и 1-й Петроградский женский батальон — другое подразделение, сыгравшее ключевую роль в одном из самых известных эпизодов 1917 года.

К октябрю для женщин-солдат фронтовая перспектива часто отодвигалась на второй план: политический кризис в столице затягивал части во внутреннюю борьбу.

Именно так получилось с 1-м Петроградским женским батальоном: вместо выхода на войну он оказался втянут в события, которые завершились обороной Зимнего дворца.

Октябрь и Зимний дворец: что делали женщины на баррикадах

Оборона Зимнего дворца стала самым известным и одновременно самым «зашумленным» сюжетом в истории женских частей 1917 года.

Вокруг него быстро возникли два противоположных мифа: в одном женщины выглядели жалкими и «истеричными», в другом — жертвами массовых расправ. Реальная картина оказалась сложнее: в ней есть и боевые эпизоды, и насилие, и одновременно — несоответствие многих страшных слухов фактам.

К вечеру женщины получили приказ занять позиции на баррикадах у дворца — тех, которые они вместе с юнкерами соорудили днем. Начались разрозненные перестрелки.

Число защитников дворца составляло примерно 2 500 человек, а осаждавших было 10–15 тысяч: дворец оказался полностью окружен.

Военно-революционный комитет предъявил Временному правительству ультиматум о сдаче, ответа не последовало.

В 21:30 крейсер «Аврора», стоявший на Неве у Николаевского моста, дал по дворцу холостые выстрелы; стреляли также из Петропавловской крепости — так начался штурм.

Женщины на баррикадах попытались отразить атаку, но по ним открыли огонь сразу с нескольких направлений — от Главного штаба, Эрмитажа, казарм Павловского полка и со стороны сада Зимнего дворца.

Во время столкновения по меньшей мере одна женщина погибла, один из мужчин-офицеров был ранен.

Из-за малочисленности защитники не смогли создать прочную линию обороны, и группы красногвардейцев и других вооруженных сторонников большевиков начали проникать во внутренний двор. Женщинам приказали отступить в здание; они вернулись внутрь и закрыли ворота. Ротное начальство отвело женщин-добровольцев в пустое помещение на втором этаже.

Плен и Павловские казармы

Пока женщины ждали дальнейшего решения во дворце, в комнату ворвалась толпа красногвардейцев, солдат и матросов — им хотелось увидеть «пресловутых женщин-добровольцев».

Затем женщин вывели из дворца, но по дороге начался спор, кто будет нести за них ответственность. В итоге женщин повели солдаты Павловского полка.

Путь сопровождался оскорблениями и грубостью; доходило до ударов. В казармах женщин заперли в маленькой комнате.

Мария Бочарникова вспоминала: «Со смехом и прибаутками нас рассматривают, как зверей в клетке».

Солдаты говорили женщинам, что их офицеров убили, и угрожали изнасилованиями и расстрелом; их обзывали «корниловками» и «врагами революции».

Когда угрозы усилились, вмешались двое членов полкового комитета и приказали оставить женщин в покое. После этого женщин перевели в казармы сохранявшего нейтралитет Гренадерского полка; по сообщению Бочарниковой, там приняли 137 пленных женщин и обращались с ними уважительно. В конечном счете женщин освободили — главным образом благодаря усилиям британской миссии в России.

Слухи, проверка и разоружение: как распадались женские части после Октября

После событий у Зимнего дворца город быстро заполнили тревожные слухи о грубом обращении с женщинами-солдатами.

Это вызвало реакцию местных органов власти: Петроградский городской совет направил комиссию из трех человек — Мандельберга, Феккель и Тыркову — в лагерь под Левашово, где располагался батальон, чтобы проверить условия и опросить оставшихся военнослужащих.

Расследование подтвердило частые насмешки и оскорбления, а также угрозы сексуального насилия. При этом слухи о массовых изнасилованиях и самоубийствах комиссия сочла неверными.

Мандельберг сообщал о показаниях многочисленных свидетелей о сексуальном насилии над тремя женщинами со стороны солдат Павловского полка, но этих женщин не удалось найти и опросить напрямую.

Отдельно фиксировалось, что по крайней мере одну женщину по дороге в Павловские казармы ударил солдат.

Параллельно решалась практическая сторона: женщины оставались без формы и без ясного статуса. Военно-революционный комитет распорядился отправить женщинам несколько грузовиков с продовольствием.

8 ноября он приказал распустить Организационный комитет Женского военного союза и конфисковать имущество союза — чтобы приобрести гражданскую одежду для женщин-добровольцев; к поиску одежды подключались также Комитет общественной безопасности Петрограда и Красный Крест.

Разоружение батальона под Левашово прошло как операция с четким ультиматумом.

Разведка принесла известие: к лагерю идут четыре роты вооруженных красногвардейцев с заводов «Айваз», «Новый Парвиайнен», «Эриксон» и других — чтобы расформировать женский батальон.

Переговорщики потребовали немедленно сложить оружие. Командир пытался тянуть время в надежде получить патроны. Через два часа красногвардейцы вернулись и дали десять минут: иначе обещали открыть огонь.

Боеприпасов у женщин не было, и они капитулировали. Но перед сдачей разобрали винтовки и вынули затворы, чтобы противнику не досталось исправное оружие. Переговорщики конфисковали 891 винтовку, 4 пулемета и еще несколько единиц вооружения и на этом остановились, объявив батальон распущенным.

Спустя полчаса доброволицы, отправленные искать патроны, вернулись с десятью тысячами патронов — но опоздание, по сути, спасло от кровопролития.

Мария Бочкарёва после 1917 года: попытки продолжить борьбу и финал

После Октября Бочкарёва отвергла предложение генерала Корнилова присоединиться к его войскам и покинула его штаб. Она пыталась добраться до Кисловодска, но по пути ее схватили большевики и приговорили к расстрелу.

Спас ее солдат, знакомый с ней: в 1915 году она спасла ему жизнь, и теперь он убедил большевиков не казнить ее.

Бочкарёву доставили в Москву, где она предстала перед военным трибуналом; после нескольких недель под стражей ее освободили и выдали новые документы.

Дальше она решила искать поддержку за границей — в США и Великобритании, с целью добиваться помощи в борьбе против большевиков. Британское консульство выделило ей 500 рублей на дорогу.

Поездом она добралась до Владивостока и в апреле 1918 года поднялась на борт парохода «Шеридан». В США, прибыв в Сан-Франциско, она направилась в Нью-Йорк, затем в Вашингтон и была принята русским послом Борисом Бахметевым.

Поддержку ей оказывала Флоренс Харриман.

10 июля она встретилась с президентом Вудро Вильсоном. Очевидец из Государственного департамента называл эту сцену одной из самых драматичных в своей жизни: через переводчика Бочкарёва рассказала о лишениях и разрухе, зарыдала, упала на пол и обхватила колени президента, умоляя прислать американскую помощь «до того, как Россия погибнет окончательно».

Вильсон прослезился и пообещал сделать все возможное. 17 июля Бочкарёва встретилась с группой сенаторов и конгрессменов и снова просила направить в Россию военную экспедицию.

В США она также встретилась с Айсааком Доном Левином, который начал писать ее биографию; публикация выходила частями в The Capital Journal при финансовой поддержке Теодора Рузвельта, а отдельной книгой была издана в 1919 году.

После США она направилась в Великобританию: в Манчестере посетила Эммелин Панкхерст, затем приехала в Лондон, встретилась с британским военным министром и получила краткую аудиенцию у короля Георга.

Потом она вернулась в Томск и попросила адмирала Колчака принять ее на службу. Колчак поручил ей организовать женский военно-санитарный отряд, но прежде чем она успела выполнить задачу, Томск заняла Красная армия, а адмирал вместе со штабом бежал.

В январе 1919 Бочкарёву схватили большевики и отправили в Красноярск.

Четыре месяца она находилась под следствием.

После того как были установлены ее связи с Корниловым, Колчаком и другими руководителями белого движения, ее признали виновной «как непримиримого и злейшего врага рабоче-крестьянской республики».

Ее приговорили к смерти и 16 мая 1919 года расстреляли.

Источник: Лори Стофф "Они сражались за Родину", СПб, 2022