Азеф: двойная жизнь великого провокатора. Как агент «охранки» возглавил террор

В пантеоне деятелей русской революции есть одно имя, которое произносят с омерзением и ужасом. Имя, ставшее нарицательным для обозначения предательства, доведенного до уровня искусства. Евно Азеф.

Десять лет он был одним из вождей партии социалистов-революционеров.

Пять из них он возглавлял ее Боевую организацию, будучи верховным распорядителем самого страшного террористического подполья империи.

И все это время он был самым ценным, самым высокооплачиваемым секретным сотрудником Департамента полиции.

Его история — это не просто рассказ о предателе. Это история о том, как система, созданная для охраны государства, породила монстра, который начал пожирать и революцию, и само государство.

Рождение двуликого Януса

Евно Фишелевич Азеф родился в 1869 году в городке Лысково Гродненской губернии, в бедной еврейской семье.

Он был вторым из семерых детей. Его отец, бедный и не слишком удачливый портной, не мог дать сыновьям блестящего образования.

Юность Азефа — это история унизительной нищеты, мелкой коммерции и отчаянных попыток вырваться из своего круга.

Он работал репетитором, приказчиком, коммивояжером, пытался продавать масло, но бизнес прогорал. Уже тогда в его характере проявились главные черты: презрение к бедности, жажда денег, патологическая скрытность и полное отсутствие каких-либо идеологических убеждений.

В начале 1890-х он, как и многие молодые люди его круга, примкнул к революционным кружкам. Это было модно, это давало статус, это открывало новые знакомства. Но для Азефа революция была не целью, а средством.

В 1892 году, украв у своего очередного нанимателя 800 рублей, он бежал за границу, в Германию. Для товарищей он был политическим эмигрантом, спасающимся от полиции. В действительности он был просто вором, скрывающимся от ответственности.

Именно за границей, в Карлсруэ, где он поступил в политехнический институт, Азеф и сделал свой главный жизненный выбор.

В ноябре 1893 года он по собственной инициативе написал письмо в Департамент полиции Российской империи. В этом письме он, студент-«революционер», предлагал свои услуги в качестве осведомителя. Мотив был один — деньги.

Полиция, всегда нуждавшаяся в агентуре в революционной среде, ухватилась за это предложение. Азефу было назначено жалованье — 50 рублей в месяц.

Так началась его двойная жизнь.

Днем он был студентом, вращался в кругах русских социал-демократов, заводил полезные знакомства, спорил о Марксе. Ночами он писал подробные донесения, в которых без малейших угрызений совести «сдавал» своих товарищей.

Он был идеальным агентом: циничный, умный, с феноменальной памятью и полным отсутствием каких-либо принципов, кроме собственной выгоды.

Он не просто доносил, он анализировал, давал характеристики, предлагал варианты действий.

Его первым куратором был один из создателей политического сыска Сергей Зубатов, который сразу оценил потенциал нового сотрудника.

В 1899 году, получив диплом инженера-электротехника, Азеф по заданию Департамента полиции возвращается в Россию. Его цель — внедриться в набиравшее силу движение социалистов-революционеров (эсеров).

Это были наследники «Народной воли», главные апологеты террора. И полиция хотела иметь своего человека в самом сердце этой организации.

Лидеры эсеров, такие как Виктор Чернов, вспоминали свое первое впечатление об Азефе. Он не был похож на типичного революционера-интеллигента, пламенного оратора.

Напротив, он был молчалив, угрюм, казался человеком сугубо деловым, практичным. «Человек-схема», — так его охарактеризовал один из соратников.

Он мало говорил, но много слушал. Он не лез в теоретические споры о будущем социализме, но брался за самую важную и опасную практическую работу: налаживал связи между разрозненными группами, устраивал явки, находил деньги, организовывал транспорт для литературы.

Эта деловитость и создавала ему репутацию незаменимого «практика». Никому и в голову не могло прийти, что этот солидный, немногословный инженер — платный агент полиции.

На вершине террора

Восхождение Азефа по иерархической лестнице партии эсеров было стремительным и напрямую связано с его предательством. Он быстро вошел в доверие к основателю и первому руководителю Боевой организации (БО) Григорию Гершуни — человеку-легенде, фанатику террора, обладавшему невероятной харизмой.

Азеф стал его правой рукой в технических вопросах, его доверенным лицом.

Используя свое положение, Азеф начал вести свою дьявольскую игру.

Для полиции он поставлял информацию, которая приводила к арестам второстепенных членов организации, провалу типографий, перехвату партий литературы. Это создавало ему репутацию ценного агента, чье жалованье постоянно росло.

Для товарищей по партии эти провалы были лишь досадными случайностями, а сам Азеф, «незаменимый техник», оставался вне подозрений.

Он мастерски отводил от себя подозрения, сваливая вину на других.

Ключевым моментом, вознесшим его на вершину, стал 1903 год.

Именно по доносу Азефа, который выдал полиции все маршруты и явки Гершуни, в Киеве был арестован легендарный основатель Боевой организации.

Предав своего лидера и друга, Азеф расчистил себе путь к власти. Боевая организация была обезглавлена. И единственным человеком, который знал все нити, все контакты, все планы, оказался «незаменимый» инженер Азеф.

Партия, не подозревая подвоха, доверила ему руководство всем эсеровским террором.

Начался самый кровавый и самый загадочный период его деятельности. Возглавив Боевую организацию, Азеф оказался в уникальном положении.

Он был и главным террористом, и главным борцом с терроризмом. Он сам планировал покушения и сам же доносил о них в полицию.

Эта двойная игра требовала невероятной изворотливости. Чтобы сохранить доверие революционеров, ему нужны были «успехи» — то есть реальные, громкие теракты. Чтобы сохранить доверие и жалованье полиции, ему нужно было «предотвращать» покушения и сдавать боевиков.

Азеф научился балансировать на этом лезвии ножа. Он сдавал полиции одни террористические группы, чтобы спасти другие.

Он проваливал покушения, которые считал несвоевременными, но давал «зеленый свет» тем, которые были ему выгодны для укрепления своего авторитета в партии.

Его полицейские кураторы, в частности, начальник Заграничной агентуры Леонид Ратаев, были в восторге. Их агент возглавил самую опасную террористическую организацию в мире!

Они были уверены, что держат всю ситуацию под контролем. На самом деле, это Азеф держал под контролем их. Он стал незаменимым.

Любая попытка его арестовать означала бы признание Департаментом полиции своего чудовищного провала и некомпетентности.

Полиция попала в зависимость от своего же агента. Виктор Чернов позже писал: «Азеф знал, что теперь он нужен Департаменту не меньше, чем Департамент ему».

Апофеозом этой игры стали два самых громких теракта в истории империи, организованных и осуществленных под непосредственным руководством платного агента «охранки».

Убийца в полицейском мундире

15 июля 1904 года в Петербурге взрыв бомбы разнес в клочья карету министра внутренних дел Вячеслава Плеве. Это был триумф Боевой организации и ее руководителя — Азефа.

Покушение на Плеве, самого ненавистного сановника империи, готовилось долго и тщательно.

Руководил им лично Азеф, а его правой рукой и главным организатором «на месте» был другой знаменитый эсер-террорист — Борис Савинков. Азеф распределял роли, утверждал план, доставал деньги. Бомбу в карету министра бросил бывший студент Егор Сазонов.

И все это время Азеф подробно информировал своих полицейских кураторов.

Как же ему удалось это сделать? Он использовал классический прием провокатора. Он сообщал в Департамент полиции, что готовится покушение, но намеренно давал неполную, искаженную информацию.

Он называл одних участников, умалчивая о других, самых главных; указывал неверные адреса, путал полицию.

Азеф убеждал своего куратора Ратаева, что держит все под контролем и в последний момент сорвет покушение, но просил не предпринимать преждевременных арестов, чтобы не «спугнуть дичь» и не провалить его как агента.

Ратаев, боясь потерять ценнейшего сотрудника и надеясь на крупный успех, играл в эту игру. В итоге, пока полиция искала террористов не там и не тех, бомба Сазонова достигла своей цели.

Для революционеров Азеф стал героем, великим организатором. Для полиции у него было оправдание: «Не успел, не смог, вы мне мешали». И ему поверили. Или сделали вид, что поверили.

После этого триумфа авторитет Азефа в партии стал непререкаем. Он получил полный контроль над кассой и всеми делами Боевой организации.

Его жалованье в Департаменте полиции было увеличено до 1 000 рублей в месяц — колоссальная сумма по тем временам. И почти сразу он начал готовить новый, еще более дерзкий теракт.

4 февраля 1905 года в Москве, у Никольских ворот Кремля, бомбой, брошенной боевиком Иваном Каляевым, был убит дядя императора, московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович.

Схема повторилась. Азеф снова лично руководил подготовкой.

Он встречался с Каляевым, инструктировал его, одобрял план.

Была даже первая, неудачная попытка, когда Каляев не бросил бомбу, потому что в карете вместе с великим князем увидел его жену и племянников.

Азеф, узнав об этом, был в ярости, но Каляев настоял на своем. Вторая попытка оказалась успешной. И снова Азеф водил за нос полицию, сливая ей дезинформацию и требуя не мешать его «оперативной игре».

Два самых громких политических убийства начала века были организованы человеком, состоявшим на службе у Департамента полиции.

Система, призванная бороться с террором, сама стала его главным организатором. Азеф достиг вершины своего могущества. Он был убежден в своей неуязвимости. Но в это же время в Париже другой человек, не имевший никакого отношения к полиции, уже начал на него свою собственную охоту.

Охота на «Толстого»

В революционной эмиграции жил уникальный человек — Владимир Львович Бурцев. Историк, публицист, бывший народоволец, он посвятил свою жизнь разоблачению провокаторов.

Он не был членом ЦК партии эсеров, но обладал невероятным чутьем и талантом сыщика. Его называли «Шерлоком Холмсом русской революции».

До Бурцева давно доходили слухи о том, что в сердце партии завелся предатель.

Слишком много было необъяснимых провалов, слишком часто полиция наносила точечные удары, арестовывая людей, о местонахождении которых знали лишь несколько человек из верхушки.

Подозрения падали на многих, но только не на Азефа. Его репутация после убийств Плеве и великого князя была безупречна.

Бурцев начал собственное расследование. Он собирал информацию по крупицам, опрашивал бывших заключенных, сопоставлял факты.

И вот однажды ему повезло. На него вышел бывший директор Департамента полиции Алексей Лопухин, уволенный и обиженный на систему.

На тайной встрече в купе поезда Лопухин, не называя имени, дал Бурцеву подробное описание главного провокатора в партии эсеров.

По этому описанию Бурцев понял, о ком идет речь. Это был Азеф, известный в партийных кругах как «Иван Николаевич», а в полицейских донесениях проходивший под кличками «Раскин» и «Толстый».

Получив эту информацию, Бурцев начал действовать. Он пришел к лидерам эсеров, находившимся в эмиграции, и прямо обвинил Азефа в предательстве.

Реакция была предсказуемой. Ему не поверили. Виктор Чернов, один из основателей партии, позже вспоминал свой шок.

Обвинить Азефа, героя, организатора великих терактов, в работе на «охранку» — это казалось чудовищной нелепостью, провокацией со стороны самой полиции.

«Если это правда, — говорил один из лидеров, — то мы все должны пустить себе пулю в лоб. Потому что тогда вся наша работа, вся наша борьба — это не более чем филиал Департамента полиции».

Но Бурцев был настойчив. Он требовал партийного суда.

В итоге ЦК партии эсеров был вынужден создать следственную комиссию, или «суд чести». Суд проходил в Париже в 1908 году.

В него вошли старые, авторитетнейшие революционеры: Герман Лопатин, Вера Фигнер, Пётр Кропоткин.

На этот суд был вызван и Азеф. Он приехал, абсолютно уверенный в своей безнаказанности.

Он вел себя нагло, требовал, чтобы Бурцева судили за клевету. Противостояние длилось несколько недель.

Бурцев предъявлял свои косвенные улики. Азеф все отрицал. Большинство членов ЦК склонялось на сторону Азефа.

Решающим стало слово Лопухина. Бурцев сумел убедить его дать официальные показания.

Лопухин, понимая все риски, написал письмо, в котором подтвердил: да, человек с приметами Азефа действительно является секретным сотрудником полиции. Это был конец.

На очной ставке с Бурцевым, когда тот предъявил неопровержимые доказательства,

Азеф сломался. Он понял, что игра окончена.

Вечером того же дня, под предлогом похода в туалет, он сбежал из-под носа у своих товарищей-судей, которые все еще не могли поверить в реальность происходящего, и исчез.

Бесславный конец

Разоблачение Азефа произвело эффект разорвавшейся бомбы. Это был удар чудовищной силы и по партии эсеров, и по правительству. Революционеры были деморализованы.

Оказалось, что их главный герой, их знамя — грязный полицейский провокатор. Доверие внутри партии было подорвано на годы вперед. Все начали подозревать всех. Боевая организация, обезглавленная и дискредитированная, фактически прекратила свое существование.

Правительство тоже оказалось в дурацком положении. Газеты всего мира трубили о том, что самые громкие теракты в России были организованы агентом «охранки».

Премьер-министр Столыпин был вынужден оправдываться с трибуны Государственной Думы.

Сам же Азеф, получив от Департамента полиции свои «отступные» — огромную сумму денег (по разным оценкам, от 20 до 30 тысяч рублей), — исчез.

Он жил в разных странах под разными именами. Сначала поселился на вилле на Лазурном берегу, затем перебрался в Берлин.

Пытался играть на бирже, но, не имея коммерческого таланта, быстро прогорел. Жил жизнью обычного буржуа, о которой, возможно, всегда и мечтал, открыв небольшой корсетный магазин.

Конец его был жалок. С началом Первой мировой войны он, как русский подданный, был интернирован в Германии и посажен в тюрьму Моабит.

Тюремное заключение окончательно подорвало его здоровье.

Он умер в Берлине, в больнице для бедных, 24 апреля 1918 от тяжелой болезни почек.

Великий провокатор, человек, державший в руках судьбы империи и революции, закончил свою жизнь как безвестный пациент в больнице. Его похоронили в безымянной могиле на Вильмерсдорфском кладбище.

Список источников:

Прайсман, Л. Г. Террористы и революционеры, охранники и провокаторы. Москва: РОССПЭН, 2001.

Партия социалистов-революционеров. Документы и материалы. 1900—1907. Т. 1. 1900—1907 гг. / отв. ред. Н. Д. Ерофеев. Москва: РОССПЭН, 1996.

Чернов, В. М. В партии социалистов-революционеров: Воспоминания о восьми лидерах. Санкт-Петербург: Дмитрий Буланин, 2007.

Шубинский, В. И. Азеф. Москва: Молодая гвардия, 2016.