top of page

Во Франции в возрасте 95 лет умер обличитель пыток в Алжире Станислас Ютен

  • Фото автора: Редакция «Сегодня в эфире»
    Редакция «Сегодня в эфире»
  • 3 часа назад
  • 2 мин. чтения

Во Франции на 96-м году жизни скончался Станислас Ютен — один из ключевых моральных авторитетов французского антивоенного движения, чьи фронтовые записи в 1950-х годах разрушили стену государственного молчания вокруг пыток и военных преступлений колониальных войск во время войны в Алжире.


Бывший призывник и несостоявшийся священник ушёл из жизни 2 сентября в коммуне Аррадон (департамент Морбиан).


От семинарии до алжирских гор


Станислас Ютен родился в Ренне в 1930 году в семье известного деятеля христианской демократии Поля Ютен-Дегре — основателя влиятельной региональной газеты Ouest-France. Юноша готовился стать иезуитским священником и учился в семинарии, однако в 1954 году был призван на военную службу.


Познакомившись с колониальными порядками во время службы на Мадагаскаре, он не успел демобилизоваться: после вспыхнувшего в Алжире восстания власти продлили службу призывникам.


Осенью 1955 года на фоне солдатских бунтов на французских вокзалах Ютена в составе 21-го полка колониальной пехоты перебросили в Северную Африку.


В предгорьях Ореса и на полуострове Колло к северу от Константины молодого интеллектуала назначили ротным учителем.


С первого дня Ютен ежедневно заполнял пружинную тетрадь, подробно фиксируя будни карательной операции: ночные партизанские вылазки «феллага», ожесточение французских офицеров, вернувшихся озлобленными после поражения в Индокитае, обезображенные тела сослуживцев и жажду мести, быстро охватившую вчерашних мирных французских новобранцев.


Главным потрясением для Ютена стало превращение пыток в рутинный рабочий инструмент французской армии.


«Мы делаем то же, что делали боши»


Переломным моментом для призывника стали события конца января 1956 года, когда французский патруль схватил алжирского подростка Саида Бутута. В дневнике Ютен записал:


«Вчера около девяти вечера раздавались вопли, похожие на визг резанной свиньи — это кричал пацан. Его пытали током от телефонного генератора [„жежен“]… Утром я чувствую себя полностью раздавленным».


В письме к родному брату он выразил ужас перед происходящим ещё откровеннее, сопоставив действия французской армии с поведением оккупантов во Второй мировой:


«У меня ощущение, будто мы переживаем события Сопротивления 1943–1944 годов, но только с обратным знаком. Я делаю, все мы делаем ровно то, что тогда делали боши».


Прорыв цензуры и крах колониального мифа


Вернувшись во Францию весной 1956 года, Ютен передал свои записи священнослужителям.


Первые фрагменты дневника вышли в июне 1956 года в иезуитском журнале L’Action populaire в статье отца Робера Сейона «Война в Алжире и христианская совесть». Вскоре свидетельские показания Ютена перепечатал журналист Робер Барра в резонансной брошюре «Свидетельства призванных резервистов» (1957).


Тексты Ютена легли в основу фундаментальной книги писателя Пьера-Анри Симона «Против пыток» (1957), которая стала переломной вехой для интеллектуальной элиты Франции и открыто поставила вопрос о моральном тупике войны.


Позднее свидетельства Ютена неоднократно цитировал историк и антиколониалист Пьер Видаль-Наке в труде «Пытки в Республике» (1972).


Полный текст фронтовой тетради под названием «Бортовой журнал. Алжир, ноябрь 1955 — март 1956» историки опубликовали лишь в 2003 году.


Жизнь после войны и отказ от «примирения»


После пережитого в Алжире Ютен отказался от идеи принимать духовный сан, однако посвятил жизнь просветительской работе.


Он избегал публичности, но регулярно приходил на встречи со старшеклассниками и студентами, чтобы рассказывать о природе колониального насилия.


В 2005 году он стал одним из основателей Ассоциации ветеранов войны в Алжире против войны — организации бывших призывников, которые перечисляли свои государственные военные пенсии на гуманитарные и социальные проекты в Алжире.


При этом к популярному термину «примирение» Ютен относился со скепсисом: «Мне не близко это слово, потому что мне никогда не требовалось мириться с алжирцами. Я никогда не был в ссоре или вражде с ними».

bottom of page