«Запретить проще»: Швыдкой раскрыл логику российского чиновника в разговоре о цензуре

Спецпредставитель президента по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой в интервью РБК несколько раз повторил одну и ту же просьбу: «Дайте правила: вот это можно, а вот это нельзя». Так он отреагировал на череду абсурдных, по его же словам, ограничений, с которыми сталкиваются деятели культуры.

Поводом для эмоций стала история с классической опереттой Имре Кальмана «Принцесса цирка».

Швыдкой рассказал, что для проекта «Театр в кино» постановку, которая в театре идет с маркировкой 6+, Роскомнадзор сначала пометил как 18+. Причиной стала песня моряков, где упоминается вино. Когда тему алкоголя удалось «отбить», чиновники все равно оставили 12+ - из-за сцены поцелуя мужчины и женщины.

«В связи с тем, что у нас все-таки идет борьба за демографию и всем говорят: женитесь в школе, то вообще научить детей целоваться перед тем, как они начнут рожать детей, все-таки имеет какой-то смысл», - иронизировал Швыдкой, благодаря экспертов РКН, которые в итоге разрешили расширить аудиторию.

Сам процесс согласования он описал как «элемент шизофрении».

По словам спецпредставителя, никто не догадывается о том количестве рекомендаций, запретов и законов, которые уже существуют.

При этом чиновник признал: внутренняя логика системы толкает исполнителей к тому, чтобы запрещать, а не разрешать.

«Если ко мне приходит бумага, разрешить или не разрешить? Ну конечно, не разрешить. Потому что если я запрещу, то никто мне слова худого не скажет. Скажут, может, «идиот», но с работы никто не снимет. А если я разрешу, то дальше начинается целый ряд проблем», - объяснил Швыдкой.

Он также прокомментировал идею возрождения спецхранов, которые существовали в советское время. Чиновник сыронизировал, что работники таких хранилищ будут читать на работе то, что обычные люди читают в свободное время, и еще получать за это деньги.

Отдельно Швыдкой остановился на бытовых, но показательных примерах.

Он упомянул слово «жопа», которое не является матерным, но если кто-то подаст жалобу в прокуратуру, разбирательство может затянуться на годы. Вывод чиновника прозвучал однозначно: нужны четкие инструкции.

Любопытно, что еще год назад Швыдкой выступал с куда более жестких позиций.

В «Российской газете» он прямо призывал вернуть цензуру, но «профессиональную», которая, по его мнению, сохранит здоровую обстановку в творческой среде и избавит художников от необходимости сверяться с Уголовным кодексом. Сейчас его риторика изменилась.

В интервью РБК он заявил, что для восстановления настоящей цензуры пришлось бы восстанавливать советскую власть, а «сегодняшняя жизнь по-другому устроена совсем».

При этом Швыдкой оговорился, что страна не может делать вид, будто живет в «совершенно вольготное мирное время, которое предполагает абсолютную свободу выражения».

Все, что касается боевых действий, по его логике, может и должно регулироваться.

Проблема, однако, в том, что правила, о которых просит чиновник, уже существуют. Конституция России прямо запрещает цензуру.

А практика, о которой рассказал сам Швыдкой, показывает: любые новые инструкции лишь расширят поле для произвола некомпетентных, но исполнительных сотрудников, которые в любой непонятной ситуации выберут самый безопасный для себя путь - запретить.