Пищевая индустрия десятилетиями превращала переедание в норму, пока не появился «Оземпик»

За сорок лет до появления в США препарата «Оземпик» люди с лишним весом оказались в ловушке. Против них объединились социальные, культурные, физиологические и экономические факторы, а здоровое питание превратилось в недостижимую роскошь. Поддерживать нормальный вес стало практически невозможно.

Врачи, столкнувшись с наплывом пациентов, не понимали глубинных причин проблемы. Они по привычке читали нотации о самоконтроле и уменьшении порций, но это лишь усиливало чувство стыда у тех, чьи старания похудеть не приносили результата. Миллионы американцев мечтали сбросить вес, но не знали как.

Мир еще не сталкивался с такой эпидемией. В 1950 году клиническое ожирение было менее чем у 10% американцев. С 1960 по 1999 год число случаев морбидного ожирения, когда вес превышает идеальный более чем на 45 кг, выросло в три раза. Дети полнели быстрее родителей: с 1960-х до конца 1990-х уровень ожирения среди взрослых вырос вдвое, а среди детей - почти в три раза. К 1991 году каждый третий американец страдал ожирением.

В 1980-х специалисты здравоохранения терялись в догадках. Те, чья молодость пришлась на 1950-1960-е, в основном питались дома, покупали натуральные продукты и довольствовались скромными порциями. Полуфабрикаты и готовая еда тогда были редкостью.

В 1990-х многие компании начали откровенно наживаться на полнеющих американцах. Для McDonald's 1995 год стал годом триумфа. В честь 40-летия компании гендиректор Майк Куинлан вдвое снизил цены на бигмаки. Маркетинговый ход и серия акций сработали блестяще: открылось 2400 новых ресторанов, а продажи взлетели на 18%, почти достигнув 30 млрд долларов.

McDonald's особенно преуспел в навязывании увеличенных порций. В 1950-х компания предлагала картофель фри только одного размера - сегодня он считается «маленьким». Та порция весила втрое меньше самой большой порции 2001 года. А в 2002-м «большая» порция сравнялась по весу с «суперпорцией» 1998 года.

Тренд на изобилие наметился еще в 1980-х. В следующее десятилетие Nestlé, Kellogg's и Kraft лишь повысили его популярность. Наступила эра микроволновок, работали оба родителя, и резко вырос спрос на быструю еду. Производители охотно подстроились. Coca-Cola в Британии рекламировала газировку как напиток с «растительными экстрактами». Nestlé и Kraft козыряли витаминами и минералами, умалчивая о добавленном сахаре, стабилизаторах и прочей синтетике.

Пищевая индустрия быстро смекнула: на продуктах с высокой степенью переработки и дешевыми ингредиентами можно заработать куда больше. Coca-Cola, PepsiCo и другие производители фастфуда уже захватили рынок. Дальнейший рост продаж требовал лишь одного - заставить людей есть и пить больше.

Маркетинг играл ключевую роль. Kellogg's и другие компании вкладывали миллионы в телерекламу, которая выходила во время утренних мультфильмов. В 2006 году Центр науки во благо общества проанализировал 28 часов субботних утренних эфиров и выяснил: 98% рекламных роликов Kellogg's продвигали продукцию с низкой пищевой ценностью.

Дизайн упаковок продумывался до мелочей. Глаза персонажей с коробок Rice Krispies располагались под таким углом, чтобы они смотрели прямо в глаза ребенку у стеллажа. Ученые из Корнеллского и Йельского университетов установили: этот визуальный контакт формирует доверие и усиливает желание заполучить товар. В 1994 году Минсельхоз США подсчитал, что пищевая промышленность ежегодно тратит на рекламу 36 млрд долларов с единственной целью - побудить американцев есть больше.

Позже в обществе развернулась кампания против сахара, и производители хлопьев пустились на хитрости. Хлопья Honey Smacks уже не раз переименовывали, чтобы замаскировать вредные ингредиенты. Ранее они назывались Sugar Smacks, потом из названия исчезло слово Honey, хотя рецептура не изменилась. В 2004 году их снова переименовали в Honey Smacks, окончательно запутав потребителей. Одна порция таких хлопьев с молоком содержит столько же сахара, сколько целый батончик Snickers.

Изобилие ультрапереработанной еды катастрофически сказалось на весе. В 1994 году продовольственный рынок США скармливал каждому гражданину на 500 килокалорий в день больше, чем в 1970-е. Каждые лишние 100 килокалорий в день оборачиваются примерно 0,5 кг дополнительного веса в год.

В 1990 году ни в одном штате доля людей с ожирением не достигала 20%, а в среднем по стране показатель составлял 11%. К 2010 году во всех штатах этот показатель превысил 20%. Пищевые корпорации защищали свои продажи, уверяя, что заботятся о размерах порций. Coca-Cola пыталась отбиться от нападок на калорийность напитков, спонсируя спортивные события и превознося пользу физических упражнений.

В последние годы индустрия попала под шквал критики. Десятки книг и расследований разоблачали, как корпорации подсаживают покупателей на продукцию с помощью вызывающей зависимость триады: сахара, жира и соли. В 2023 году британский врач Крис ван Туллекен в книге «Пустые калории» доказал: производители гонятся за прибылью, используя дешевые ингредиенты с долгим сроком хранения. Синтетические компоненты и стабилизаторы обводят вокруг пальца наши вкусовые рецепторы, заставляя поглощать все больше вызывающей привыкание еды.

У ожирения множество причин, но путь к болезни часто один: проблемы с весом зарождаются в раннем детстве, а спираль стыда раскручивается в кабинете врача.

Семилетняя Сара не понимала, зачем ее привели к диетологу. Педиатр обычно улыбалась, расспрашивала о школе, взвешивала и отпускала с наклейкой. Но в тот раз после взвешивания врач поговорила с мамой наедине. Мама вышла встревоженная. Оказалось, весы снова показали прибавку, и врач предупредила: нужно научить ребенка контролировать аппетит.

Диетолог изучила медкарту и с оттенком снисходительности объявила: девочка слишком много ест. Ни слова о том, как питание влияет на здоровье, - речь шла только о размере тела. На столе появились мерные стаканчики с инструкциями, сколько можно съедать за один прием. «Теперь ты будешь отмерять хлопья», - сказала врач.

Родители не обращали особого внимания на вес дочери. Она была крупнее сестры и некоторых одноклассников, но в семье больше заботились о спорте и активности. После того визита родители не спали много ночей. Они считали, что все делают правильно. Оказалось - наоборот. Мама, увидев реакцию дочери, сказала: «Если не хочешь, мы больше не поедем к этому доктору». Для середины 1990-х это были удивительно прогрессивные взгляды. Семья решила сосредоточиться на здоровье, а не на весе.

Но урон самооценке уже был нанесен. В кабинете диетолога Сара поняла две вещи: она толстая, и быть толстой - плохо. Сейчас ей около тридцати пяти. Она росла в любящей семье, но слова врача, сказанные из лучших побуждений, но совершенно бестактно, подорвали ее самооценку на долгие годы. Всю жизнь Сара получала от общества один и тот же сигнал: полнота - признак личной несостоятельности.

За десять лет до этого и в пяти тысячах километров от Америки пятилетняя француженка Камилла переживала свою травму. Мать заставляла ее съедать все без остатка, ставя кухонный таймер на пять минут. Если девочка не успевала, на тарелку накладывали новую порцию рататуя поверх несъеденной еды. Однажды желудок скрутило судорогой, и ее вырвало прямо на стол. С таймером после этого покончили, но доедать заставляли по-прежнему.

Камилла засовывала ненавистные продукты в трещины семейного стола, чтобы «доесть» и выбежать во двор к братьям, которых никто не мучил за обедом. После нескольких лет пищевой пытки она научилась доедать все, что клали на тарелку. Но от усиленного питания девочка начала полнеть. И для матери это стало куда более серьезной проблемой. Во Франции женщинам удается быть стройными, казалось бы, без особых усилий.