От имперского полицейского до автора «1984»: история жизни Джорджа Оруэлла

Эрик Артур Блэр никогда не был в России. Он не знал русского языка. Большую часть жизни он прожил в Англии, сохраняя внешние привычки джентльмена из среднего класса. Однако именно этот человек, взявший псевдоним Джордж Оруэлл, сумел с пугающей точностью описать механизмы тоталитарной власти, которые многие его современники, ослепленные «великим экспериментом» в Советском Союзе, предпочитали не замечать.

Его жизнь — это путь от имперского полицейского до самого последовательного критика тирании в XX веке.

Бремя белого человека

Эрик Артур Блэр родился 25 июня 1903 года в Индии, в Мотихари, на границе с Непалом. Его отец, Ричард Уолмсли Блэр, служил в Опиумном департаменте британской колониальной администрации.

Это была семья, принадлежавшая к тому слою общества, который сам Оруэлл позже язвительно и точно определит как «низшую часть верхушки среднего класса».

Люди этого круга владели правильным произношением и манерами, но не имели денег, чтобы поддерживать подобающий образ жизни.

В 1904 году мать, Ида Блэр, увезла Эрика и его сестру в Англию. Отец присоединился к ним лишь после выхода на пенсию в 1912.

Детство Эрика прошло в атмосфере постоянного давления: от него ожидали успехов, которые позволили бы ему удержаться в элите вопреки скромным финансам. Через частную школу Сент-Сиприанс он сумел получить стипендию в Итон — самую привилегированную школу Британии.

В Итоне он чувствовал себя чужаком среди богатых аристократов. Уже тогда формировался его характер: отстраненный, критичный, склонный к одиночеству. Вместо того чтобы пойти в Оксфорд или Кембридж, что было естественным путем для выпускника Итона, Эрик совершил неожиданный выбор.

Он решил пойти по стопам отца и отправился в Бирму, служить в Имперской полиции.

Пять лет в Бирме (1922–1927) стали для него школой ненависти к угнетению. Он был частью машины подавления, «винтиком» в системе, которую презирал. Позже он напишет, что видел «грязную работу Империи» изнутри.

Чувство вины перед бирманцами и осознание несправедливости колониализма терзали его. В 1927, вернувшись в отпуск в Англию, он подал в отставку. Он решил, что должен искупить свое прошлое, опустившись на социальное дно, став одним из угнетенных.

Парижские уроки и «Русский миф»

Весной 1928 года Эрик Блэр переехал в Париж. Он хотел писать. Жизнь в Париже была дешевле, чем в Лондоне, но главным фактором стало наличие родственных связей. В Париже жила его тетя Нелли (Элен Кейт Лимузен), сестра матери.

Эта эксцентричная женщина сыграла ключевую роль в политическом воспитании будущего писателя.

Тетя Нелли жила с Эженом Ланти (настоящее имя Эжен Адам) — видным деятелем эсперанто-движения и основателем SAT (Безнациональной всемирной ассоциации).

Ланти был уникальной фигурой: выходец из крестьян, он прошел путь от католицизма через анархизм к коммунизму, а затем — к жесткой критике советского режима.

Именно в квартире на улице Корбера, где часто бывал Блэр, он впервые столкнулся с альтернативным взглядом на Советский Союз. В то время как большая часть западной левой интеллигенции находилась под гипнозом «русского мифа», видя в СССР земной рай, Ланти знал правду.

Он посетил Советскую Россию в 1922 году и был шокирован бюрократией, неравенством и подавлением инакомыслия.

В конце 1920-х, когда Сталин консолидировал власть, конфликт между организацией Ланти и советскими эсперантистами достиг пика. Москва требовала полного подчинения, Ланти отстаивал независимость.

Молодой Эрик Блэр, хотя и относился скептически к эсперанто, впитывал эти дискуссии. Он видел, как на его глазах разворачивалась драма крушения революционных идеалов. Ланти рассказывал о том, что в СССР строится не социализм, а государственный капитализм с привилегированной бюрократией.

Позже эти идеи найдут отражение в теории «олигархического коллективизма» в романе «1984». Блэр спорил с Ланти, порой защищая советскую систему ради самого спора, но семена сомнения были посеяны.

Парижский период закончился тяжелой пневмонией и кражей денег. Блэр оказался в настоящей нищете, работал посудомойщиком в отеле «Ксавье», познавая жизнь «низов» не как наблюдатель, а как участник.

Вернувшись в Лондон в конце 1929, он продолжил свои эксперименты с бродяжничеством. Результатом стала книга «Фунт лиха в Париже и Лондоне» (1933), вышедшая уже под псевдонимом Джордж Оруэлл. Фамилия была взята в честь английской реки, а имя Джордж звучало подчеркнуто просто и по-английски.

Социализм и его критика

К середине 1930-х Оруэлл определил себя как социалиста. Но его социализм был специфическим. Это было, скорее, моральное чувство справедливости, «чувство несправедливости к неудачнику», чем догматическое следование марксистской теории.

В 1936 году Клуб левой книги (Left Book Club) под руководством издателя Виктора Голланца заказал Оруэллу исследование положения безработных на севере Англии.

Результатом стала книга «Дорога на Уиган-Пирс».

Первая часть книги — это мощный репортаж о нечеловеческих условиях жизни шахтеров. Оруэлл спускался в забои, жил в трущобах, фиксируя грязь, тесноту и безысходность.

Вторая же часть книги вызвала скандал. В ней Оруэлл подверг резкой критике английских социалистов — «интеллектуалов, пьющих фруктовые соки», носящих сандалии и оторванных от реального рабочего класса.

Он утверждал, что их снобизм и догматизм отталкивают простых людей от социализма. Он писал: «Нам нужно привести в движение тот огромный пласт людей, которые на самом деле являются социалистами, но не знают об этом».

Оруэлл видел опасность в том, что социализм начинает ассоциироваться не с человечностью и справедливостью, а с машинным культом и эффективностью, что сближает его с фашизмом.

Он предупреждал: «Мы достигли стадии, когда само слово "социализм" вызывает в воображении, с одной стороны, картину аэропланов, тракторов и огромных сверкающих фабрик из стекла и бетона; а с другой стороны — картину вегетарианцев с увядающими бородами, большевистских комиссаров (наполовину гангстеров, наполовину граммофонов)».

Издатель Голланц был в ярости, но опубликовал книгу, снабдив ее оправдательным предисловием. Этот конфликт обозначил линию разлома, которая пройдет через всю жизнь Оруэлла: конфликт честного наблюдателя с партийной ортодоксией.

Каталония: конец иллюзий

В конце 1936 года Оруэлл отправился в Испанию. Началась гражданская война, и он, как и многие идеалисты того времени, хотел «убить фашиста».

Он приехал в Барселону с рекомендательными письмами от Независимой лейбористской партии (ILP), что привело его в ряды ополчения POUM (Рабочей партии марксистского единства).

Это была роковая случайность.

POUM была небольшой партией, критически настроенной по отношению к сталинизму. Коммунисты, действовавшие в Испании под диктовку советских советников и НКВД, объявили POUM «троцкистской» организацией и «агентами Франко».

Поначалу Оруэлл не разбирался в политических нюансах. Его поразила революционная атмосфера Барселоны: равенство, отсутствие "сеньоров", рабочие патрули.

«Я сразу же распознал в этом положение дел, за которое стоит бороться», — писал он. Он провел несколько месяцев на Арагонском фронте, в холоде и грязи, с устаревшим оружием.

В мае 1937 года, приехав в отпуск в Барселону, Оруэлл оказался в центре внутриреспубликанского конфликта. Правительственные силы и коммунисты начали зачистку города от анархистов и членов POUM.

Оруэлл участвовал в уличных боях, защищая штаб-квартиру POUM. Он увидел, как революцию предают изнутри.

Пропагандистская машина, запущенная Москвой, работала на полную мощь.

Газеты писали о том, что члены POUM — фашистские шпионы. Оруэлл знал, что это ложь. Он видел, как невинных людей бросают в тюрьмы без суда и следствия. Его командир Жорж Копп был арестован и подвергнут пыткам. Сам Оруэлл едва избежал ареста.

20 мая 1937 года он был тяжело ранен фашистским снайпером в горло. Пуля прошла в миллиметре от сонной артерии. Он выжил чудом, но потерял голос (который позже восстановился, но остался тихим).

После ранения он был комиссован, но вместо благодарности ему пришлось скрываться от полиции.

В июне 1937 года Оруэлл и его жена Эйлин бежали из Испании во Францию. За их спинами шли аресты. Лидер POUM Андрес Нин был похищен советскими агентами, подвергнут пыткам и убит.

Опыт Испании стал для Оруэлла «ценным наглядным уроком»: он понял, как легко тоталитарная пропаганда может контролировать мнение просвещенных людей в демократических странах.

Вернувшись в Англию, Оруэлл попытался рассказать правду. Но он столкнулся с глухой стеной молчания. Левая пресса (например, журнал New Statesman Кингсли Мартина) отказывалась печатать его статьи, чтобы не вредить делу республиканцев и не лить воду на мельницу Франко.

Виктор Голланц отказался издавать его книгу «Памяти Каталонии», даже не прочитав рукописи. Оруэлл понял: «В Англии есть очень немного людей, которые вообще слышали об огромной борьбе, идущей в тылу у правительственных войск».

Война и патриотизм

С началом Второй мировой войны Оруэлл пережил трансформацию. Его прежний пацифизм исчез. Он осознал себя патриотом. В эссе «Лев и Единорог» (1941) он попытался соединить социализм и английский патриотизм. Он верил, что война приведет к социальной революции в Британии, что победить Гитлера можно, только превратив страну в социалистическую демократию.

По состоянию здоровья (последствия ранения и туберкулез) он не был годен к строевой службе, но вступил в ополчение (Home Guard) и работал на BBC, ведя передачи на Индию.

Работа на BBC, с ее цензурой и необходимостью пропаганды, вызывала у него отвращение. Он чувствовал себя «апельсином, на который наступил очень грязный сапог».

Атмосфера Министерства информации, где работал Оруэлл, с его бесконечными коридорами, столовыми и бюрократией, позже послужит прототипом для Министерства Правды в «1984».

В эти годы Оруэлл много размышлял о природе тоталитаризма. Он читал книги Франца Боркенау, социолога и бывшего коммуниста, который одним из первых поставил знак равенства между нацизмом и большевизмом («красным фашизмом»).

Боркенау утверждал, что коллективизм экономики сам по себе не гарантирует свободы; напротив, без демократического контроля он ведет к рабству. Оруэлл перенял этот взгляд. В рецензии на книгу Боркенау он писал: «Россия гораздо более тоталитарна, чем Германия... Россия — это тоталитарная страна par excellence».

В 1943 году Оруэлл ушел с BBC и стал литературным редактором еженедельника Tribune. Здесь он получил трибуну для своих идей в колонке «Как мне угодно» (As I Please). Он критиковал советскую литературу, высмеивал сервильность британских интеллектуалов перед Сталиным и защищал свободу слова.

Сказка с грустным концом

В 1943–1944 годах, когда Советский Союз был союзником Британии и Красная Армия одерживала победы, Оруэлл задумал книгу, которая должна была разрушить «советский миф». Он хотел написать историю, понятную каждому, историю о том, как революция предает свои идеалы.

Так появился «Скотный двор».

Сюжет сказки в деталях повторял историю СССР: от восстания животных (революция 1917 года) до диктатуры свиньи Наполеона (Сталин) и изгнания Снежка (Троцкий).

Оруэлл показывал, как лозунг «Все животные равны» трансформируется в «...но некоторые равнее других».

Опубликовать книгу оказалось невероятно сложно. Издатели боялись оскорбить союзника. Рукопись отвергли четыре издательства. В одном случае (издательство Jonathan Cape) отказ последовал после консультации с чиновником из Министерства информации.

Позже выяснилось, что этим чиновником был Питер Смолетт — советский агент, внедренный в британскую пропаганду.

«Скотный двор» вышел только в августе 1945 года, когда война в Европе уже закончилась. Успех был мгновенным. Книга сделала Оруэлла знаменитым и финансово независимым. Однако для самого автора было важно, чтобы книгу прочитали те, о ком она написана.

В 1946 году Оруэлл узнал от своего знакомого, украинского ученого Игоря Шевченко, что в лагерях для перемещенных лиц (DP) в Германии находятся тысячи советских граждан, не желающих возвращаться в СССР.

Шевченко перевел «Скотный двор» на украинский язык. Оруэлл написал специальное предисловие к этому изданию, где объяснял: «Для меня было исключительно важно, чтобы люди на западе Европы увидели советский режим таким, какой он есть».

Он отказался от гонорара за переводы на славянские языки. К сожалению, большая часть украинского тиража была конфискована американской военной администрацией и передана советским представителям по репатриации, но часть книг все же разошлась среди беженцев.

Одиночество на острове Джура

В 1945 году умерла жена Оруэлла Эйлин. Он остался один с маленьким приемным сыном Ричардом. Горе и обострение туберкулеза заставили его искать уединения. Он уехал на отдаленный остров Джура у побережья Шотландии.

Там, в доме без электричества, сражаясь с болезнью и суровым климатом, он писал свою главную книгу — «Последний человек в Европе», которая станет известна миру как «1984».

Работа над романом шла мучительно. Оруэлл печатал лежа в постели, его легкие разрушались. Но он спешил.

Он хотел оставить предупреждение. Мир, описанный в «1984», — это мир, где объективной истины не существует, где прошлое переписывается ежедневно, где мыслепреступление карается смертью, а любовь к Старшему Брату — единственная доступная эмоция.

Многие детали романа были взяты из советской реальности, о которой Оруэлл знал из книг и рассказов очевидцев.

«Двухминутки ненависти», дети-доносчики, фальсификация фотографий (история с фотоснимком, который находит Уинстон Смит, основана на реальном факте сокрытия присутствия меньшевиков на международных конгрессах), исчезновение людей («распыление») — все это было не фантастикой, а художественным осмыслением сталинизма.

Оруэлл ввел в оборот понятия, ставшие нарицательными: «двоемыслие» (способность придерживаться двух противоположных убеждений одновременно), «новояз», «полиция мыслей». Он показал, что цель власти — не благополучие граждан, а сама власть.

«Власть — это не средство; это цель... Цель репрессий — репрессии. Цель пытки — пытка. Цель власти — власть».

Роман вышел в июне 1949 года.

Реакция была ошеломляющей. Но Оруэлл был уже смертельно болен. Он переезжал из одного санатория в другой. В октябре 1949 года он женился на Соне Браунелл, сотруднице журнала Horizon, прямо в больничной палате.

Список Оруэлла

В 1949 году, находясь в санатории, Оруэлл совершил поступок, который до сих пор вызывает споры. К нему приехала его подруга Селия Кирван, работавшая в недавно созданном Департаменте информационных исследований (IRD) британского МИДа. Департамент занимался противодействием советской пропаганде. Оруэлл горячо поддержал эту идею.

Он передал Селии список имен — журналистов, писателей и ученых, которых он считал «криптокоммунистами» или «попутчиками» и которых, по его мнению, не следовало привлекать к антикоммунистической пропаганде, так как они были ненадежны.

В списке было 38 имен (из более обширной записной книжки, где значилось 135 фамилий).

Критики позже обвиняли Оруэлла в стукачестве. Однако анализ показывает, что Оруэлл не пытался никого посадить в тюрьму или лишить работы (в Британии компартия была легальна).

Он лишь хотел предотвратить инфильтрацию советских агентов влияния в государственные структуры, занимающиеся контрпропагандой. Его подозрения часто оказывались верными.

Например, в его списке был Питер Смолетт, о котором он написал: «Почти наверняка агент какого-то рода... Очень нечестный». Только спустя десятилетия архивы подтвердили, что Смолетт действительно был агентом НКВД.

Оруэлл считал, что в условиях холодной войны демократия должна уметь защищать себя. Он различал «официальный» открытый коммунизм и тайную, подрывную деятельность людей, притворяющихся независимыми либералами, но работающих на интересы тоталитарного государства.

Последние дни и наследие

21 января 1950 года Джордж Оруэлл умер от легочного кровотечения в больнице Юниверсити-колледжа в Лондоне. Ему было 46 лет.

Сразу после его смерти советская пресса обрушилась на него с яростной критикой. В мае 1950 года газета «Правда» опубликовала статью «Враги человечества», где Оруэлл был назван клеветником.

Его книги были запрещены в СССР и странах Восточного блока. В архивах КГБ они хранились как «спецлитература».

В 1959 году Идеологический отдел ЦК КПСС принял решение издать «1984» ограниченным тиражом («спецвыпуск») для высшей партийной номенклатуры.

Книги имели номера и выдавались строго по списку. Предисловие гласило, что роман — это «грязный пасквиль на социалистический строй». Тем не менее, партийные боссы хотели знать, что пишет враг.

Но правду нельзя было удержать. Книги Оруэлла проникали за Железный занавес. Сначала это были издания на русском языке, напечатанные эмигрантским издательством «Посев» (в переводе Глеба Струве и Марии Кригер).

Эти книги тайно ввозили туристы и дипломаты. Затем появился самиздат. «1984» перепечатывали на машинках, фотографировали. Для советских читателей узнавание было шоком. Они видели в книге не фантастику, а реалистическое описание своей жизни.

Оруэлл не дожил до того момента, когда его книги стали свободно издаваться в России (это произошло только в 1988 году, в разгар перестройки).

Но он сделал то, к чему стремился: он дал язык для описания тоталитаризма. Он показал, что борьба за свободу — это не только политическое действие, но и борьба за сохранение объективной истины, за право сказать, что дважды два — четыре, даже если Партия утверждает, что это пять.

Список источников

Карп, Маша. George Orwell and Russia. — London: Bloomsbury Publishing Plc, 2023

Фельштинский Ю. Г., Чернявский Г. И. Оруэлл. М.: Молодая гвардия, 2019

Woloch, Alex. Or Orwell: Writing and Democratic Socialism. — Cambridge: Harvard University Press, 2016.