Сыновья гибнут на фронте, но в Северной Осетии требуют продолжать войну
Северная Осетия веками поставляла солдат для войн Москвы, но нынешнее вторжение в Украину оставило в регионе особенно глубокий шрам. Во Владикавказе под новые захоронения выделили отдельный участок кладбища. Надгробия украшают цветными фотопортретами, прошедшими обжиг в печи при тысяче градусов.
Здесь похоронен и 20-летний Альберт Абаев, участвовавший в полномасштабном вторжении с февраля 2022 года. Его мать Оксана, которой сейчас 47 лет, основала организацию для женщин, потерявших близких на войне. Она олицетворяет расколотое сознание региона: глубокая гордость за защиту родины смешивается с горьким плачем по истреблённым молодым мужчинам.
Меньше чем через месяц после первых ракетных ударов по Киеву муж Оксаны, Хетаг Засеев, тоже записался в армию. Он не мог сидеть сложа руки, пока его пасынок Альберт воюет. «Он надеялся найти Альберта или хотя бы обнять его, потому что мы все понимали, каково там», - вспоминает она.
17 мая 2022 года в дверь постучали люди в форме и сообщили о гибели сына. Получив отпуск, Засеев в одиночку добирался через Украину - пешком, на мотоцикле и велосипеде - пока не достиг военного морга в Ростове-на-Дону. Он забрал тело Альберта и привёз его домой.
«Мы все пережили такое горе. Мы уже не те, что прежде. За эти четыре года наша жизнь перевернулась, разделилась на „до“ и „после“», - говорит Оксана Абаева.
Она хочет окончания войны. Но не сейчас. По её словам, Россия должна остановиться, только когда «нацисты» в Украине будут повержены. «Я не желаю ни одной матери хоронить своего ребёнка, ни в Украине, ни здесь. Я хочу мира. Я хочу, чтобы не было нацизма», - добавляет она.
Корреспондент The New York Times Валери Хопкинс и фотограф Нанна Хайтманн провели в Северной Осетии неделю. Каждый, с кем они говорили, имел родственника или близкого друга, воевавшего либо погибшего в Украине. У большинства - не одного.
По данным правозащитного центра «Мемориал» (признан в России нежелательной организацией), уровень смертности в регионе примерно на треть выше среднего по стране. Бедные регионы вроде Северной Осетии поставляют в армию непропорционально много солдат, изолируя крупные города от прямых последствий войны.
65-летний Анатолий Бетрузов - ветеран трёх войн: Афганистана, Донбасса, где он получил тяжёлое ранение ноги в 2015 году, и нынешней. Повторяя кремлёвские тезисы про нацистов, он в то же время говорит, что в этой войне «нет справедливости», а гибнут люди, «не имеющие к ней отношения». Своему 33-летнему племяннику он запретил ехать на фронт. Тот всё равно отправился из чувства долга и погиб.
Война перекроила экономику и быт. Аза Бирагова, работающая в кадровой службе сети товаров для дома и сада, рассказала, как в 2019 году открыла магазин, где трудились около 80 мужчин. После объявления мобилизации в сентябре 2022 года компания получила множество повесток, другие ушли сами. Штат сократили до 60 человек, потому что найти работников стало невозможно, а дефицит мужчин взвинтил зарплаты. В итоге «все начали нанимать женщин».
Руководитель ансамбля народного танца Зелимхан Козаев, чей коллектив гастролировал по Европе даже в разгар холодной войны, теперь столкнулся с изоляцией за рубежом. Сидя в кабинете под портретом молодого Путина, он открыто не критикует войну, но и не призывает своих танцоров брать в руки оружие. «Не всем же бегать с автоматами», - замечает он.
Власти региона активно встраивают ветеранов в систему управления. Бывший журналист Батрас Илаев, собиравший гуманитарную помощь, а затем ушедший на фронт, теперь работает в пресс-службе главы Северной Осетии. Он рассказывает о жилищных программах для ветеранов и планах нанять по одному ветерану в каждую школу советником по «патриотическому воспитанию». Это часть кампании Кремля по милитаризации общества на поколения вперёд.
Мировоззрение многих осетин отчасти сформировал теракт в бесланской школе № 1 в 2004 году. Тогда после трёхдневной осады и штурма погибли 334 заложника, 186 из них - дети. Сейчас в новой школе с тем же номером через дорогу от мемориального музея ученики младших классов собираются на патриотический концерт. Пятиклассники исполняют марш, выкрикивая рефрен: «Павший солдат защищает свою Родину, русский солдат защищает нас с тобой».
Волонтёр Эрик Багаев, помогающий семьям погибших и раненых, говорит, что ветераны на встречах со школьниками делают упор на «любовь к родине». «Если в американских комиксах герои - Бэтмен и Человек-паук, мы хотим, чтобы наши дети смотрели на солдат так же», - поясняет он.
На кладбище в субботу Оксана Абаева собралась с другими женщинами на панихиду. При виде иностранных журналистов некоторые заволновались. «У нас в стране нет войны, никакой войны нет! У нас специальная военная операция», - заявила Марина Данилова, добавив, что конфликт в Иране, который президент Трамп начал тем самым утром, - вот это «настоящая война».
Её слова встретили ропотом. «Для кого-то это не война. Для нас - это война», - возразила другая женщина, сын которой служил десантником. «Все выражают соболезнования, жалеют нас, но когда мы закрываем дверь, каждый живёт со своим горем. Пусть называют это как хотят».
Женщины разошлись. С дальнего конца кладбища, где свежие могилы украшены пока не надгробиями, а флагами, хлещущими на ветру, донеслись выстрелы. Почётный караул. Очередные похороны.
Оксана подошла к могиле Альберта. Её муж и восьмилетний сын Давид смотрели, как она поправляет пластиковые венки. Ранее она призналась журналистам: «Он уже говорит: „Я тоже пойду на войну и буду защищать наш народ“».
Читайте также:
