«Сладкое извращение» советского кино: Александр Миндадзе о цензурных шахматах и ушедшей эпохе

В интервью Александру Динесу кинодраматург и режиссёр Александр Миндадзе поделился воспоминаниями об отце, советской школе кинопрозы, цензурных шахматах и деталях работы над ключевыми картинами.

Семья, Пастернак и Тбилисский десант

Отец Миндадзе, выдающийся сценарист Анатолий Гребнев, был сыном репрессированного из Тбилиси и приехал в Москву в составе «тбилисского десанта» — вместе с Марленом Хуциевым, Львом Кулиджановым и Евгением Примаковым.

В молодости Гребнев принёс свои стихи Борису Пастернаку в дом на Лаврушинском переулке, прикрывшись легендой о «друге в шинели». Пастернак сразу понял, кто автор.

Детство Миндадзе прошло в московских коммуналках. В одной из них, на Валовой улице, их соседями была молодая пара — будущий политик Евгений Примаков с женой Лаурой. Из-за тбилисского прошлого отца в доме постоянно звучала полугрузинская речь.

Мать Миндадзе, Галина, переводила на русский прозу Нодара Думбадзе. Перед поступлением во ВГИК Александр Анатольевич успел поработать в народном суде, где получил знание суровой жизненной фактуры.

Феномен советской кинопрозы

Советская школа сценария существовала в виде полноценной прозы на 60–80 страниц, а не американской формализованной «лесенки», отмечает Миндадзе.

Сценаристы читали свои тексты вслух в небольшом зале Союза кинематографистов. Для таких актёров, как Олег Борисов, авторские ремарки в тексте были принципиально важны. На упрёки в лишних деталях Борисов ответил: «Ты так не делай, это мой хлеб».

Геннадий Шпаликов, руководивший мастерской Миндадзе во ВГИКе, снял фильм «Долгая счастливая жизнь» во многом из желания дать роль своей жене, Инне Гулае, которую перестали приглашать другие режиссёры.

История создания ключевых картин

Замысел фильма «Парад планет» родился из кухонного разговора. Тётя Миндадзе рассказала, что её сын после военных сборов на три дня пропадает с друзьями. Для автора это стало историей о сбросе социальных ролей и обретении свободы.

Директор «Мосфильма» Николай Сизов долго не понимал, почему герои просто ходят без женщин, и предложил дать им в руки удочки. Сцену сняли, но в итоговом монтаже ничего менять не стали.

Цензоры искали скрытые смыслы и посчитали инвалида в коляске намёком на Молотова, выделив картине всего шесть прокатных копий.

Образ Германа в фильме «Космос как предчувствие» списан с диссидента Анатолия Марченко, попавшего в тюрьму по бытовой драке и ставшего там политическим.

Деталь с побегом вплавь взята из реальных историй людей, тренировавшихся на батумских пляжах, чтобы переплыть 8 километров до Турции. Сцена с завязыванием шнурков у будущего Юрия Гагарина — авторская рифма к его знаменитому выходу по ковровой дорожке перед Хрущёвым.

На съёмках «Охоты на лис» произошёл тяжелый цензурный конфликт.

От Вадима Абдрашитова требовали 11 правок и готовили приказ об его увольнении. Вырезанную сцену, где герой Владимира Гостюхина с физическим сладострастием избивает подшефного подростка, Абдрашитов годами прятал под кроватью в коробке из-под плёнки.

Сценарий «Слуги» писался специально под Олега Борисова, скрывавшего лейкоз. Сюжет Миндадзе подсмотрел в «Известиях» — о начальном чиновнике из Ростова или Таганрога, который отправлялся в тюрьму и «завещал» свою женщину личному водителю.

Главным страшным персонажем фильма автор считает не хозяина Гудионова, а исполнительного слугу Клюева в исполнении Юрия Беляева, готового к греху ради простых житейских благ.

Решение самому встать за режиссёрский пульт Миндадзе объясняет защитой авторского замысла от неизбежного переосмысления другими постановщиками.