«Разбей НАТО на уровне Very Hard»: как российские военные заманивают геймеров в операторы дронов
Весной 2026 года образовательный центр «Алабуга Политех» развернул агрессивную рекламную кампанию в игровых чатах, Telegram-каналах и на сайтах о видеоиграх. Баннеры гласили: «Играй в HOI 4 и проходи срочку».
Переход по ссылке вел на сайт «Алабуги», где предлагали заполнить заявку на обучение и стать сборщиком или пилотом беспилотников. Никакой информации о Hearts of Iron 4 там не было, но громкий слоган свою задачу выполнил.
Студентам обещают службу в бригаде беспилотных систем «Варяг», работу с дронами-камикадзе «Герань», стипендию от 150 до 305 тысяч рублей и параллельное обучение по техническим специальностям. Еще один рекламный слоган звучит так: «Управляй геранями из командного центра и разбей НАТО за Россию на уровне Very Hard».
Это часть мирового тренда на геймификацию военных действий и создание «военно-развлекательного комплекса», связывающего армию и разработчиков игр. Речь не просто о медалях-ачивках, а о переносе игровой логики в боевую обстановку: четкие цели, немедленная обратная связь, прогресс по уровням, соревнование и ощущение контроля.
Для поколения, выросшего на Call of Duty и World of Tanks, такой язык естественен. Исследования армии США еще в 2000-х подтверждали: игроки America's Army чаще задумывались о службе и легче переносили начальную подготовку.
Видеоигры снижают страх перед неизвестностью. Срочная служба и боевые действия предстают серией миссий с понятными правилами. Психологический механизм прозрачен: игры вызывают позитивные эмоции при прогрессе и победе, и когда армия говорит на том же языке, она становится частью знакомого и приятного опыта.
Символы из игр встречаются в обеих армиях. Батальон «Спарта» многим обязан Metro 2033, а украинские военные носят нашивки с отсылками к Call of Duty. Это позволяет солдатам отождествлять себя с персонажем и чувствовать себя «главным героем».
Как отмечает исследователь LingvaLexa, современные шутеры изображают войну как царство безнаказанности. Смерть превращается в статистику, победа - в достижение уровня, а решения лишены моральной тяжести.
«Алабуга» выделяется на общем фоне. Недавно там разработали многопользовательскую стратегию «Битва дронов: Украина». Ее использовали при отборе на турнир по беспилотному пилотированию от «Сталинских соколов» в НИУ ВШЭ. Симулятор также стал частью кибертурниров «Дронкон» наряду с HOI 4 и War Thunder.
«Юнармия» проводит собственные кибертурниры по Dota 2, World of Tanks, Warface и Valorant. Еще один заметный проект - тактическая игра Squad 22: ZOV от SPN Studio, созданная с участием ветеранов боевых действий. Она позиционируется как учебное пособие по пехотной тактике и рекомендована для кадетов.
В Steam доступна и стратегия «Гостомельские богатыри», основанная на первых днях боевых действий в Украине и действиях ВДВ России. Обе игры расширяют охват в том числе на иностранную аудиторию.
Пользовательский контент тоже работает на формирование нужной картины. В Minecraft и Roblox создают реконструкции боев, демонстрирующие героизм российских сил и формирующие определенный образ противника.
Через игровые платформы идет и прямой рекрутинг. Задокументированы случаи использования Arma 3 и Discord-серверов для поиска операторов дронов и пехотинцев. Рекрутеры входят в сообщества военных симуляторов, заводят знакомства и предлагают контракты.
Россия в этом направлении сильно отстает от других стран. США начали использовать видеоигры для привлечения молодежи два десятилетия назад. America's Army, запущенная в 2002 году, стала первым крупным государственным проектом такого рода. За первый месяц игру скачали более 1,5 миллиона раз. Исследование MIT 2008 года показало, что она влияла на восприятие армии сильнее традиционной рекламы.
В 2022 году армия США закрыла America's Army, но не отказалась от идеи. Военные переключились на официальные киберспортивные команды. Сегодня они соревнуются в Fortnite, Valorant, Call of Duty и Rocket League, проводят стримы на Twitch и общаются с аудиторией.
Это ответ на кризис набора: традиционные методы перестали работать с поколением, которое проводит больше времени в цифровом мире. Ту же тенденцию мы наблюдаем с «Алабугой» и «Юнармией».
Технические навыки из игр - ориентация в трехмерном пространстве, работа в команде, быстрое принятие решений - напрямую конвертируются в военные специальности, особенно связанные с дронами. Меняется лишь изображение на экране и количество «жизней».
Однако игры создают искаженное представление о боевых действиях. В них есть сохранения, респаун и четкие цели, можно не задаваться вопросами о моральной стороне действий. Замена длительной военной подготовки игровыми навыками не соответствует реалиям настоящего боя.
Видеоигры уверенно становятся частью военной машины - от подготовки до привлечения новых бойцов. Кризис традиционной системы призыва заставляет искать новые каналы агитации. Иронично, но российские организации опираются на опыт иностранных армий, даже если те считаются идеологическими врагами.
