«Логики тут не ищите»: питерские библиотеки столкнулись с новой волной книжных запретов

Петербургские библиотеки весной столкнулись с новой волной книжных ограничений.

Если раньше сотрудники по-разному решали, что делать с авторами-иноагентами, «экстремистскими» списками и книгами с ЛГБТ-тематикой, теперь процесс стал куда более централизованным.

В 2024 году запреты ещё работали неровно.

В одних библиотеках убирали книги Бориса Акунина, произведения с рейтингом 18+ и издания, попавшие в скандалы. В других продолжали выдавать те же книги, потому что прямого распоряжения не было.

Сотрудники пользовались неофициальными списками маркетплейсов, сверялись с «Литресом», искали «опасные» тексты сами или просто ждали указаний.

Так же происходило с книгами, где находили нацистскую символику.

Где-то с полок снимали издания с Гитлером на обложке и даже исторические фотографии, где-то подобных мер не вводили. Единой системы не было.

Ситуация изменилась после 1 марта, когда вступили в силу поправки к закону «О наркотических средствах и психотропных веществах».

Теперь распространение информации о наркотиках, их действии и наркоторговле запрещено, если она не считается частью художественного замысла.

Такие книги должны получать специальную маркировку. Правило касается всех изданий после 1990 года, включая переиздания классики.

На этот раз книжная отрасль получила единый перечень. Его ведёт Российский книжный союз.

Издательства сами подают книги в список, а библиотеки, специалисты или читатели могут указать им на пропущенные издания. После этого издатель должен провести проверку и передать данные в РКС.

Список быстро стал поводом для насмешек.

Рядом с ожидаемыми авторами вроде Михаила Агеева, Ирвина Уэлша и Чака Паланика там оказались «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери, «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда и работа литературоведа Владимира Лакшина о Льве Толстом и Антоне Чехове.

В перечень попадали и рассказы Артура Конан Дойла о Шерлоке Холмсе, но позже их убрали после письма издательства.

Проблема в том, что закон не делает отдельного исключения для классики. Поэтому часть решений выглядит случайной. Одни книги попадают под маркировку, другие исчезают из списка, а внятного объяснения читатели и библиотекари обычно не получают.

Отдельная путаница возникла с возрастными ограничениями. В поправках и приказе Минцифры нет прямого требования повышать рейтинг таких книг до 18+. Библиотеки часто просто клеят предупреждающую маркировку и оставляют книгу в прежней возрастной категории.

Книжные магазины, наоборот, нередко перестраховываются и не продают такие издания несовершеннолетним.

Читатели в библиотеках реагируют спокойнее.

Некоторые смеются над предупреждениями на классике, но массового отказа от книг с маркировкой не видно. Даже пожилые посетители не воспринимают треугольные наклейки как серьёзный запрет.

На 18 мая в списке РКС было 2 344 издания, ещё 58 из него убрали.

Вторая и более болезненная линия связана с ЛГБТ-тематикой. В конце апреля задержали гендиректора «ЭКСМО» и нескольких сотрудников холдинга.

Они проходят свидетелями по делу против Popcorn Books, которое открыли в мае 2025 года из-за продажи книг с ЛГБТ-пропагандой. Задержанных отпустили, но книжный рынок получил понятный сигнал.

После этого в библиотеки Петербурга пришли новые требования убрать литературу, которая может попасть под обвинения в ЛГБТ-пропаганде.

Там, где раньше снимали с полок только самые скандальные книги вроде «Лета в пионерском галстуке» и «Левой руки тьмы» Урсулы Ле Гуин, теперь начали списывать издания по общему перечню.

Для Петербурга такой список, по словам библиотекарей, распространяется через городскую библиотечную систему. Рядовые сотрудники получают его от отделов обработки литературы, а те ориентируются на ЦГПБ имени Маяковского.

Кто именно составляет перечень и по каким критериям, библиотекарям обычно не объясняют.

Состав списка показывает, что под списание попадают не только книги с очевидной ЛГБТ-линией.

Рядом с «Песнью Ахилла» Мадлен Миллер, «Назови меня своим именем» Андре Асимана и «Комнатой Джованни» Джеймса Болдуина оказались произведения, где запретная тема либо отсутствует, либо неочевидна.

Так, в списки попали «Девственницы-самоубийцы» Джеффри Евгенидиса, хотя ЛГБТ-тематика связана прежде всего с другим его романом, «Средний пол».

В перечне оказались «Содом и Гоморра» и «У Германтов» Марселя Пруста, в том числе советские издания.

Среди новых названий фигурируют «Благословение небожителей» Мосян Тунсю, «Лисья нора» Норы Сакавич, «Голубое сало» Владимира Сорокина и «Тридцать три урода» Лидии Зиновьевой-Аннибал.

Иногда логика запрета выглядит особенно странно. В списке оказался рассказ Олега Дивова из сборника «Беспощадная толерантность», хотя сам сборник написан в консервативной и антилиберальной тональности.

По сюжету рассказа идеология ЛГБТ и феминизм придуманы американскими политтехнологами для развала Советского Союза. Почему такой текст сочли опасным, библиотекарям не объяснили.

Самым заметным для читателей стало исчезновение книг Фредрика Бакмана. К его трилогии «Медвежий угол» вопросы появились ещё в конце 2025 года. Книги снимали с продажи и отправляли на проверку. В феврале 2026 года проверка не нашла экстремизма, но весной трилогия всё равно оказалась в списке для списания в петербургских библиотеках.

Именно Бакман вызвал больше всего вопросов у посетителей. Читатели спрашивают, остались ли его книги на полках, вспоминают, что любили эти романы, и не понимают, почему популярного автора вдруг убрали.

Библиотекари тоже обсуждают такие решения между собой, но ясных ответов у них нет. В таких разговорах всё чаще звучит короткое объяснение: «Логики тут не ищите».

При этом сами библиотеки становятся уязвимыми. В начале мая на московскую библиотеку имени Некрасова составили протокол о пропаганде ЛГБТ. Для государственных библиотек это стало тревожным сигналом: теперь риск штрафов перестал быть теоретическим.

Следующая волна запретов может быть связана уже не с наркотиками и не с ЛГБТ.

В библиотечной среде обсуждают книги, выпущенные организациями, признанными экстремистскими, включая «Мемориал». Таких изданий в фондах немного, поэтому проблема была бы ограниченной.