Ленин, Парвус и «немецкое золото»: как финансировалась русская революция 1917 года

Возвращение Владимира Ленина в Россию в апреле 1917 года через территорию враждебной Германии и вопрос о финансовой поддержке большевиков немецким правительством остаются узловыми точками истории ХХ века.

Анализ архивных документов, перехваченных телеграмм и меморандумов немецкого МИДа позволяет реконструировать сложную схему взаимодействия революционеров и кайзеровской империи, где каждая сторона пыталась использовать другую в своих стратегических интересах.

Архитектор хаоса: план Парвуса

У истоков союза между прусским милитаризмом и российским большевизмом стоял Александр Парвус (Израиль Лазаревич Гельфанд) — фигура, соединившая в себе таланты марксистского теоретика, успешного коммерсанта и политического авантюриста.

К началу Первой мировой войны он пришел к выводу, что интересы русской революции и Германской империи совпадают в необходимости уничтожения царизма.

Меморандум 1915 года

В марте 1915 года Парвус добился приема в Министерстве иностранных дел Германии. Там он представил документ, известный как «Меморандум д-ра Гельфанда» — детальный бизнес-план по дестабилизации России.

В отличие от генералов, мысливших линиями фронтов, Парвус предложил стратегию «взрыва изнутри».

Он писал: «Русская демократия может достигнуть своей цели только через полное сокрушение царизма и расчленение России на мелкие государства. Германия, со своей стороны, не будет обеспечена полностью, если ей не удастся взорвать Русскую империю. Таким образом, интересы германского правительства и интересы русских революционеров совпадают».

План Парвуса включал конкретные шаги:

• Организация массовых забастовок под лозунгом «Свобода и мир» с центром в Петрограде (Обуховский, Путиловский заводы) и Николаеве (верфи).

• Диверсии: взрывы железнодорожных мостов (в частности, через Обь и Енисей) для паралича переброски войск из Сибири, а также поджоги бакинских нефтепромыслов.

• Поддержка национального сепаратизма, прежде всего в Финляндии и Украине.

• Финансирование радикальной прессы для ведения пораженческой агитации.

Парвус утверждал, что только радикальное крыло социал-демократов (большевики) под руководством Ленина способно на решительные действия, в отличие от рыхлых меньшевиков.

Для реализации плана он запросил первоначальный бюджет в 2 миллиона марок, оценивая полную стоимость революции в 20 миллионов рублей. Берлин одобрил стратегию.

Уже 29 декабря 1915 года Парвус получил первый миллион рублей через германское посольство в Копенгагене.

Ленин и Парвус: дуэль прагматиков

Получив мандат и ресурсы, Парвус попытался завербовать Ленина напрямую. Их встреча состоялась в мае 1915 года в Берне (Швейцария).

Парвус прибыл к вождю большевиков в ореоле богатства и связей, прямо предложив координацию действий и финансирование.

Ленин, однако, повел себя крайне осторожно. Он прекрасно понимал, что прямой союз с человеком, который публично призывал к победе Германии и получил клеймо «социал-шовиниста», станет политическим самоубийством. Ленин выставил Парвуса, отказавшись от личного сотрудничества.

Позже он писал: «Парвус, показавший себя авантюристом... опустился... до уровня немецкого полицейского шпиона».

Однако, как показывают исследования, «дверь осталась приоткрытой». Отказавшись от публичного альянса, Ленин не отказался от возможностей.

Контакт был переведен в тень: связующим звеном стал доверенный человек Ленина — Якуб Фюрстенберг (Ганецкий).

Это позволило Ленину формально оставаться чистым, но использовать ресурсы, созданные Парвусом.

Офшор революции в Копенгагене

После неудачи с прямой вербовкой, Парвус создал в Копенгагене уникальную структуру — Handels- og Eksportkompagniet (Торговая и экспортная компания).

Управляющим директором стал Ганецкий. Эта фирма стала идеальным прикрытием для двойной игры.

Официально компания занималась экспортом дефицитных товаров из Германии в Россию через Скандинавию: медикаментов (салициловая кислота, неосальварсан), хирургических инструментов, термометров, карандашей и даже женских чулок и презервативов.

Германия выдавала льготные разрешения на вывоз, понимая конечную цель.

Прибыль от этих операций, аккумулируемая в России, могла использоваться для финансирования партийных нужд без необходимости перевозить наличные деньги через границу.

Параллельно Парвус создал «Институт по изучению социальных последствий войны», который служил прикрытием для сбора разведывательной информации о состоянии России и вербовки агентов.

Спецоперация «Пломбированный вагон»

Февральская революция 1917 года застала всех врасплох. Ленин в Цюрихе лихорадочно искал пути в Россию. Англия и Франция, заинтересованные в продолжении войны, блокировали проезд «пораженцев». Единственный путь лежал через Германию.

Инициатива проезда исходила от эмигрантской среды (Мартов), но была с готовностью подхвачена Берлином.

Для немцев Ленин был «бациллой» (по выражению немецких дипломатов), которая должна была разложить организм противника.

Условия проезда

Ленин, опасаясь обвинений в предательстве, выставил жесткие условия, переговоры по которым вел швейцарский социалист Фриц Платтен (Парвус был отстранен от прямых переговоров по требованию Ленина):

• Проезд для всех эмигрантов независимо от партийной принадлежности.

  
  

• Экстерриториальность вагона: отсутствие паспортного контроля и досмотра багажа.

  
  

• Никто не имеет права входить в вагон и выходить из него во время следования.

Германия приняла условия.

Кайзер Вильгельм II лично интересовался ходом операции, требуя дать поезду «зеленый свет».

Путь «чумной бациллы»

9 апреля 1917 года группа из 32 эмигрантов выехала из Цюриха. Вагон, в котором они пересекали Германию, назвали «пломбированным», хотя фактически опломбированы были лишь три двери из четырех.

Четвертая, у купе немецких офицеров сопровождения, была отделена меловой чертой, пересекать которую русским запрещалось.

В Штутгарте немецкие профсоюзные деятели пытались встретиться с Лениным, но он категорически отказался, понимая, что любой контакт с немцами будет использован против него в России.

Прибыв в Засниц, группа паромом переправилась в Швецию.

В Стокгольме состоялась ключевая встреча. Ленина встречал Ганецкий. Здесь было создано Заграничное бюро ЦК (в составе Ганецкого, Воровского и Радека), которое стало главным логистическим и финансовым узлом связи с Петроградом.

Тогда же Радек, по данным разведки, провел переговоры с Парвусом, хотя Ленин демонстративно от встречи уклонился.

Немецкие деньги: мифы и реальность

Вопрос о «немецком золоте» требует четкого разделения на прямые субсидии и коммерческие схемы. Документы МИД Германии и исследования не оставляют сомнений: деньги выделялись целенаправленно и в огромных масштабах.

Прямое финансирование пропаганды

1 апреля 1917 Министерство финансов Германии выделило 5 миллионов марок на политическую пропаганду в России.

Это был стратегический ресурс.

Статс-секретарь МИД Кюльман позже отчитывался: «Лишь тогда, когда большевики стали получать от нас постоянный приток фондов через разные каналы и под разными ярлыками, они стали в состоянии поставить на ноги свой главный орган "Правду", вести энергичную пропаганду и значительно расширить первоначально узкий базис своей партии».

Тиражи «Правды» и солдатских газет («Окопная правда») выросли до сотен тысяч экземпляров.

Газеты раздавались бесплатно. Оплатить типографские расходы, бумагу и работу сотен агитаторов только за счет членских взносов нищей партии было невозможно.

Коммерческий канал (Дело Суменсон-Козловского)

Однако передача денег не выглядела как передача чемоданов с наличностью. Основной поток шел через коммерческие операции.

В Петрограде ключевой фигурой была Евгения Суменсон (двоюродная сестра Ганецкого) и юрист-большевик Мечислав Козловский.

Суменсон руководила сбытом товаров, присылаемых фирмой Ганецкого из Стокгольма.

В телеграммах обсуждались поставки карандашей Faber и детской муки Nestle.

Телеграмма № 34: «Финансы весьма затруднительны... карандашах громадные убытки... пусть Ньюбанкен телеграфирует относительно новых сто тысяч».

Телеграмма № 57: «Нестле не присылает муки хлопочите».

Следователи Временного правительства считали слова «карандаши» и «мука» шифром для денег. Современные историки считают, что фирма действительно торговала этим. Но именно легальная торговля была идеальным прикрытием.

Деньги от продажи товаров, оседавшие на счетах Суменсон в русских банках (сотни тысяч рублей), могли использоваться партией на месте, в то время как Ганецкий в Стокгольме мог получать компенсацию от немецких источников или реинвестировать прибыль.

Канал Карла Моора

Еще одним источником был швейцарский социалист Карл Моор (агент «Байер»).

Летом 1917 года он предложил Заграничному бюро ЦК заем.

Хотя официально ЦК постановил отказаться от денег «сомнительного происхождения», архивные данные свидетельствуют, что средства (эквивалент 32 000 долларов) были приняты и использованы, в частности, для организации Циммервальдской конференции.

Июльский кризис и обвинения в шпионаже

В июле 1917 года, на фоне массовых беспорядков в Петрограде, министр юстиции П. Н. Переверзев решился на «слив» компромата.

4 июля журналистам были переданы данные контрразведки. На следующий день газета «Живое слово» вышла с заголовком: «Ленин, Ганецкий и Ко — шпионы».

Обвинение строилось на двух китах:

• Показания прапорщика Ермоленко (бывшего пленного, который якобы слышал от немецких офицеров о работе Ленина). Историки оценивают эти показания как ненадежные.

• Перехваты телеграмм между Стокгольмом (Ганецкий, Коллонтай) и Петроградом (Суменсон, Козловский, Ленин).

Прокуратура утверждала: «Эта переписка прикрывает собой сношения шпионского характера».

Однако поспешность публикации (до завершения следствия и расшифровки всех деталей) и слабость доказательной базы в части «шпионажа» (в юридическом смысле передачи военных секретов) позволили большевикам назвать это клеветой.

Ленин и Зиновьев скрылись.

Ленин категорически отрицал финансовые связи: «Ганецкий и Козловский не давали ни копейки большевистской кассе».

Он трактовал дело как политическую расправу, отказываясь идти в суд, который, по его мнению, был бы судилищем.

Итог и последствия

Октябрьский переворот 1917 года закрыл возможность судебного разбирательства. Придя к власти, большевики выполнили то, чего от них ждал Берлин — вывели Россию из войны (Брестский мир 1918 года).

Вскоре после революции началась зачистка следов.

Согласно найденным в архивах документам, уже в ноябре 1917 года был изъят «приказ имперского банка № 7433» с упоминанием выплат Ленину и его соратникам.

Подлинность этого конкретного документа («Документы Сиссона») оспаривается, но факт уничтожения материалов следственной комиссии Временного правительства несомненен.

Ленин переиграл и Парвуса, и немецкий Генштаб.

Парвус мечтал стать идеологом нового государства, но Ленин после победы отверг его, заявив: «Дело революции не должны пачкать грязные руки». Амбиции Парвуса разбились о цинизм того, кого он считал своим инструментом.

Германия рассчитывала, что большевики разрушат Россию и падут, но «бацилла» оказалась живучей, а революционная волна в итоге накрыла и саму Германию в 1918 году.

Как отмечает историк Ф. Якоб, принятие немецкой помощи стало своего рода «грехопадением» революции.

Союз с империалистами ради свержения империализма, использование «грязных» денег и опора на насилие заложили фундамент авторитарной системы.

Ленин рассматривал эти деньги не как подкуп, а как ресурс, который он, как прагматик, обязан был использовать. «Мы были бы идиотами, если бы не воспользовались этим», — циничная логика, которая изменила ход истории.

Список источников:

Соболев Г. Л. Тайный союзник. Русская революция и Германия, 1914–1918. — Санкт-Петербург, 2009.

Lyandres S. The Bolsheviks' "German Gold" Revisited: An Inquiry into the 1917 Accusations. — Pittsburgh: University of Pittsburgh Center for International Studies, 1995.

Baberowski J., Kindler R., Teichmann C. Revolution in Russland 1917–1921. — Erfurt: Landeszentrale für politische Bildung Thüringen, 2007.

Jacob F. 1917 – Die korrumpierte Revolution. — Marburg: Büchner-Verlag, 2020.