Любовь "Леди D": стали известные новые подробности тайного романа принцессы Дианы

Когда принцесса Диана вырвалась из позолоченной клетки своего брака, мир продолжал видеть лишь сверкающие тиары, лучезарную улыбку и громкие заголовки, следовавшие за ней по пятам. Немногие догадывались, какая мучительная буря разыгрывалась в её душе, когда она пыталась вновь собрать себя из осколков и обрести утраченное достоинство.

В тени собственной жизни Диана бросалась навстречу запретной страсти — той, что была обречена с самого начала: роману с загадочным и недоступным Оливером Хоаром, женатым арт-дилером, человеком другого мира.

I. Начало опасной связи

В начале девяностых, всего через несколько месяцев после громкого разрыва с принцем Чарльзом, между Дианой и Оливером Хоаром вспыхнула связь, полная противоречий и неизбежной трагедии. Старше её на шестнадцать лет, Хоар был воплощением британского лоска и сдержанности: обаятельный выпускник Итона, друг Чарльза, светский лев, уважаемый муж и отец троих детей.

Для Дианы, потерявшей якорь в бурном море личной драмы, он стал воплощением того тепла и внимания, которых ей так не хватало.

По воспоминаниям биографа Салли Беделл Смит, этот роман стал одним из самых ярких, мучительных и судьбоносных в жизни Дианы. За глухими стенами дворца, вдали от неумолимых глаз публики, её сердце металось в порывах любви, на которую она не имела права — и которой не могла сопротивляться.

II. Тень матери и доверенные "матери-заменительницы"

Жажда любви и принятия рождалась в Диане не только из трещин её брака, но и из невосполнимой пустоты, оставленной холодной, отстранённой матерью.

В своём одиночестве Диана тянулась к женщинам старшего поколения — сильным, мудрым, способным подарить ей тепло и защиту.

Особое место среди них заняла леди Эльза Боукер, супруга дипломата, окружённая ореолом таинственности и сдержанного сочувствия.

Для Дианы леди Эльза стала исповедницей и тихой гаванью, где можно было не притворяться сильной. Ей принцесса доверяла свои глубочайшие страхи, подозрения, подробности тайного романа с Хоаром.

Леди Эльза, в свою очередь, с материнской тревогой и участием делилась откровениями Дианы с биографом — оставляя в истории едва заметные, но драгоценные штрихи к портрету одинокой принцессы.

III. Скандал, тайна и огонь страсти

Связь Дианы и Хоара не знала покоя. По словам леди Эльзы, чувства Дианы были похожи на качели — от восторга до полного отчаяния. В одном из эпизодов, когда Диана, терзаемая ревностью, заподозрила Хоара в обмане (ей казалось, что он отправился не к больной дочери, а к жене), она попыталась вырваться из несущейся машины.

Позже, застряв в пробке на Слоун-сквер, она вдруг выскочила из автомобиля, оставив вещи, и растворилась в ночи. Хоар, обезумевший от тревоги, искал её по всему Лондону, пока не обнаружил — плачущую, одинокую, в тёмном парке возле Кенсингтонского дворца.

Но были в их истории и минуты безрассудного, почти театрального озарения. Однажды Диана, когда семья Хоара уехала, явилась к его дому — в одной только роскошной шубе, с тиарой и украшениями.

На пороге, едва приоткрыв дверь, он увидел перед собой женщину — уязвимую и царственную одновременно.

— Тебе не жарко в этой шубе? — спросил Хоар.

В ответ Диана сбросила мех — под ним не было ничего, кроме блеска бриллиантов и той хрупкой незащищённости, что навсегда оставалась её тайной.

Их роман был соткан из мимолётных встреч, тайных вылазок и предчувствия неизбежного конца. Диана тайком ввозила Хоара в Кенсингтонский дворец в багажнике; однажды его, наполовину одетого, обнаружили охранники у куста лавра после ночной тревоги.

Эти истории ходили по кругу среди посвящённых — как призрачные эхо великой и несбывшейся любви.

IV. Разрыв: боль, навязчивая тоска и забвение

Их история не выдержала тяжести реального мира. Оливер, разрываясь между чувством долга и любовью, в 1994 году сделал выбор в пользу семьи. Для Дианы этот разрыв оказался невыносим: она звонила в дом Хоаров вновь и вновь — так часто, что супруга Оливера настояла на вмешательстве полиции.

По её настоянию Хоар был вынужден подать заявление; расследование установило около трёхсот звонков — часть с личного телефона Дианы во дворце, часть — из телефонных будок поблизости. Но вскоре он забрал заявление, и дело было замято.

В своём знаменитом интервью Panorama Диана с трудом признавалась: да, она звонила Хоару, но отвергала саму мысль о навязчивой одержимости.

"В течение шести-девяти месяцев, несколько раз, но, конечно, не в навязчивой манере, нет", — произнесла она, и только глаза выдавали глубину её страдания.

Леди Эльза вспоминала мечты Дианы о побеге: ей чудилось, будто они смогут исчезнуть вдвоём, начать новую жизнь где-нибудь в Италии — просто быть счастливыми, никем не замеченными. Но иллюзия растворилась, как и их роман. Хоар вернулся к семье, а Диана осталась — вновь и вновь встречаясь с одиночеством, теперь уже с новой, незаживающей раной.

V. Другие мужчины в жизни Дианы

Оливер Хоар был не единственным, кто был околдован Дианой — и не единственным, с кем она делила постель. Романы с офицером Джеймсом Хьюиттом, обаятельным Джеймсом Гилби, звездой регби Уиллом Карлингом, а позже с Доди аль-Файедом, становились добычей жёлтой прессы.

Некоторые, как Хьюитт, предавали её доверие, вынося личное на показ; другие, как Гилби и Карлинг, проявили благородство, молча отрицая даже намёки на связь.

Но Хоар, по словам близких Дианы, выделялся на их фоне.

Он не искал внимания, не пытался извлечь выгоду из знакомства с принцессой, не раскрывал подробностей на всеобщее обозрение. В вихре скандалов вокруг Дианы он оставался в тени — ранимый, благородный, хранящий молчание.

VI. Неугасающая загадка

Правда о романе Дианы и Хоара так и не была рассказана до конца. Даже среди самых близких друзей она редко вспоминала его имя в последние годы жизни. Для неё это была история и радости, и боли, отчаянная попытка вырваться из оков одиночества.

Салли Беделл Смит в своих глубоких портретах Дианы и её окружения рисует женщину, навсегда измученную жаждой любви и принятия, вечно ищущую тепло и покой, которых была лишена даже под королевской короной.

История Дианы и Оливера Хоара — быть может, как никакая иная — открывает перед нами противоречия "народной принцессы": женщины, способной на головокружительную страсть и страшное одиночество.