«Папу мы очень боялись»: дочь «авторитета» Коли Деревянного рассказала о жизни семьи в 90-е

Николай Горшенев приехал в Волгоград из маленькой деревни Большие Алабухи в Воронежской области, где рос в многодетной семье. Отслужив два года в армии, он устроился работать в паросиловой цех металлургического завода «Красный Октябрь».

Там же, на первом этаже дома, где находилась обувная мастерская, он познакомился с будущей женой: догнал студентку, шедшую отдавать в ремонт ботинки, и сразу назначил свидание.

Параллельно с работой на заводе Горшенев заочно учился в физкультурной академии. Будучи мастером спорта по боксу в тяжелом весе, он обрастал связями среди других спортсменов. Именно из них будущий вице-президент областной федерации бокса собрал свою команду.

В 90-е Горшенев, получивший прозвище Коля Деревянный, стал одним из самых влиятельных авторитетов Волгограда: крышевал мелких коммерсантов, контролировал Краснооктябрьский район и местный «Птичий рынок».

Еще с начала 80-х он числился в госинспекции рыбоохраны, что позже позволило ему подмять под себя весь нелегальный промысел осетровых на севере города.

Несмотря на статус, его семья — жена и четверо детей — долгое время жила крайне бедно. Вшестером они ютились в шестиметровой комнатушке старого дома без воды, за которой приходилось бегать с ведрами на колонку.

Сам Николай редко ночевал дома: от завода ему дали комнату в мужском общежитии на улице Поддубного. В подвале он оборудовал для местных мужиков спортзал — повесил боксерские груши, поставил стол для тенниса. При детях он строго запрещал пить алкоголь.

Только в конце 80-х Горшенев решил квартирный вопрос.

Узнав, что умерла одинокая пенсионерка, он посадил семью в машину, привез на Инициативную улицу, выбил входную дверь пустой квартиры, и они стали там жить.

Около года к ним ходила милиция, угрожая жене тюрьмой, а детям детдомом, пока власти официально не выделили многодетной семье свою трехкомнатную квартиру.

Дома Деревянный появлялся нечасто.

«Папу мы очень боялись и очень уважали. Он никогда нас не бил и даже не повышал голос. Но одного взгляда было достаточно, хоть он не старался быть грозным», — вспоминает его младшая дочь Наталья.

Отец учил детей не врать и жестко воспитывал пунктуальность.

Когда Наталья просила деньги на одежду, он назначал встречу в своем бильярдном офисе при бане ровно в девять утра. Пришла в 9:09 — опоздала, развернул обратно.

На следующий день пришла в 8:45 — слишком рано. Деньги он дал только на третий день, когда дочь вошла минута в минуту.

При этом Деревянный любил угощать: возвращаясь из Москвы, мог привезти полный багажник арбузов или ящики с киевскими тортами и мороженым, которые раздавал всей дворовой детворе.

На природе он всегда готовил сам: жарил с мужиками шашлыки из осетрины и варил шулюм.

Когда Наталье исполнилось 12, отец ушел к другой женщине, заявив детям, что они поймут его, когда вырастут.

Мать осталась одна с четырьмя детьми. Чтобы их прокормить, она работала сменами на заводе и ночами торговала в продуктовом киоске.

Жили тяжело, все деньги уходили на еду. В 15 лет Наталья пошла работать продавцом на Северный рынок, заняв у отца полтора миллиона рублей на покупку коровы для старта. Дань за место с нее не брали.

Однажды двое подростков сорвали с нее на улице норковую шапку (подарок отца), но, обернувшись и поняв, кого ограбили, в ужасе бросили вещь и умчались.

Квартиру Горшеневых тоже обворовали — причем свои же. Дочь приятеля Деревянного по прозвищу Мультик пришла в гости, подсыпала старшей сестре Натальи снотворное и впустила подельников.

Они вынесли привезенную из Иерусалима технику, кожу и шубы. Чтобы замести следы, облили комнаты бензином, подожгли и заперли дверь снаружи.

Дети чудом проснулись от огня и смогли сбить пламя одеялами до приезда пожарных.

Узнав об этом, Мультик снял с себя толстую золотую цепь, оплатил Горшеневым ремонт, а дочь спешно спрятал за границей.

Предчувствие скорой смерти появилось у Горшенева в начале сентября 1997 года — он ходил мрачным и подавленным.

3 сентября киллер расстрелял его из автомата с глушителем на перекрестке улиц Вершинина и Таращанцев, прямо у входа на «Птичий рынок».

Бизнесмен получил пять пуль и умер в больнице. Убийц на «Жигулях» так и не нашли. Через несколько часов в городе обстреляли из автомата другого криминального авторитета — Владимира Кадина, но он не пострадал. Милиция заговорила о начале масштабной бандитской войны.

Семье убитого Деревянного достались только квартира и недостроенный дом, остальное имущество забрала сожительница.

Друзья отца, обещавшие поддержку на многолюдных похоронах, быстро исчезли. Из всей бригады помогли лишь двое: один купил стиральную машину, второй принципиально вернул семье, а не в «общак», старый долг.

«Весь этот криминал 90-х нас особо не коснулся. И про папу ничего плохого сказать не могу, — резюмирует Наталья. — Семьи его дела никак не касались. Только авторитет: когда можно было решить вопрос, сказав, что ты дочка Деревянного. А для нас он всегда был просто любимым папой».