Все всё понимают: в Петербурге отправили в колонию легенду «заказного» отдела УгРо

В Петербурге поставили точку в одном из самых показательных процессов над верхушкой силового ведомства.

15 июня бывший шеф городского уголовного розыска Олег Колесников получил пять лет колонии общего режима.

Его бывший подчинённый Алексей Малышев — четыре года. Суд разжаловал обоих из полковников в рядовые, а сам процесс предусмотрительно спрятали за глухим грифом «Совершенно секретно».

Официально это преподнесено как триумф закона и борьба с превышением полномочий. Практически же — в кулуарах питерского сыска все прекрасно понимают: систему зачистили от слишком влиятельного тяжеловеса, обратив против него метод, которым сама эта система дышит десятилетиями.

«Преступление», которое устроило всех: контекст 2012 года

В чём именно заключался криминал, за который полковников отправили за решётку? В обычной, прагматичной оперативной комбинации 14-летней давности, отмечает "Фонтанка".

В сентябре 2012 во Всеволожске киллеры расстреляли ректора Университета сервиса и экономики Александра Викторова.

Оперативники убойного отдела быстро задерживают исполнителей, но цепочка к заказчику оказывается сложной. По версии следствия, заказ шёл от сына экс-ректора Соловьёва через посредников — авторитетного в определённых кругах Смирнягина-младшего и его подругу, светскую львицу Рогалёву.

Перед следствием встал вечный выбор: строго следовать букве закона и увязнуть в недоказанных звеньях или пойти на компромисс ради главного результата. Силовики выбрали второе.

Смирнягина и Рогалёву аккуратно вывели из-под удара, а взамен киллер дал прямые показания на заказчика — Соловьёва-сына.

Эта сепаратная сделка, в которой участвовали представители как минимум трёх ведомств (включая СК и ФСБ), устроила абсолютно всех.

Заказчик получил заочно 18 лет, исполнители уехали в лагеря, начальство получило звёздочки и закрытый висяк. Никакого римского права никто над головой не вздымал — так устроен реальный сыск, где ради поимки организатора мелких чертей временно отпускают на волю.

Как запустить лавину: технология зачистки

Олег Колесников не был ангелом, но он был профессионалом старой школы. Он прошёл путь от районного опера конца 90-х до начальника УгРо, знал весь теневой и светский Петербург и умудрялся выживать при любых сменах генералитета.

Когда к нему возникали претензии, у него всегда был железный аргумент для московских ревизоров: «Вы же не спрашиваете, как раскрываются дела? Главное — результат».

Но фигуры такого масштаба рано или поздно начинают раздражать систему своей самостоятельностью.

Сначала Колесникова мягко выдавили из Петербурга на Кавказ — замминистра МВД Северной Осетии. Затем сверху прилетел негласный приказ: «На выход».

Полковник всё понял, спорить с природой власти не стал и написал рапорт по собственному. Но системе этого показалось мало.

В конце 2024 старую комбинацию по делу ректора Викторова решили достать из архива и использовать как идеальный капкан. Схема сработала как по нотам:

• Смирнягина-младшего ловят на банальных наркотиках — статье тяжёлой, вплоть до пожизненного.

  
  

• Ему предлагают сделку: жизнь в обмен на показания по старому делу об убийстве ректора. Он соглашается и сдаёт экс-оперативника Малышева, который тогда оформлял бумаги.

  
  

• Малышева закрывают в СИЗО, делают аналогичное предложение — и он, находясь внизу «пищевой цепочки», указывает на своего бывшего шефа Колесникова.

Круг замкнулся. Обычный рабочий компромисс 2012 года, который тогда подписывали и одобряли десятки чинов в погонах, в 2024-м превратился в «тяжкое должностное преступление» одного конкретного человека.

Гриф как способ спрятать лицемерие

Следственный комитет и ФСБ провели образцово-показательную ликвидацию карьеры Колесникова.

Закрытый режим суда и гриф «Совершенно секретно» здесь нужны не для защиты государственной тайны, а для того, чтобы общество не увидело изнанку обвинения.

Ведь если судить Колесникова за подобные оперативные игры по закону, то сажать нужно половину действующих сотрудников ведомств, которые ежедневно идут на точно такие же сделки с криминалами ради раскрытия резонансных дел.

Колесников вину так и не признал.

На заседаниях бывшие коллеги встречали его аплодисментами — жест редкий для судов, говорящий о том, что оперативники прекрасно понимают: на месте Колесникова мог оказаться любой из них. Система просто в очередной раз съела своего самого сильного игрока, когда он стал слишком заметным.