Медузы захватывают пляжи и АЭС: как мир пытается на этом заработать

В мае 2026 года Мраморное море у берегов Стамбула превратилось в кисель из-за обилия медуз. Это не первый случай, и ученые объясняют нашествие просто: в воде становится все больше азота и фосфора из канализационных стоков отелей и домов. Уровень кислорода падает, рыба уходит, а освободившееся место занимают медузы. Свою лепту вносит и перевылов - за последние 50 лет рыболовные суда выбили естественных врагов медуз, таких как синий тунец и рыба-меч.

Ситуация характерна для теплых, перегруженных стоками морей - Мраморного, Черного, Азовского, Адриатического, а также прибрежных вод Австралии и Флориды. Азовское море до недавнего времени считалось слишком пресным для медуз, но десять лет назад все изменилось. Приток пресной воды из Дона и Кубани уменьшился, а соленой из Черного моря - вырос. Теперь каждое лето в июле-августе отдыхающие на Азовском море предпочитают не заходить в воду.

Медузы мешают не только купальщикам. В августе 2025 года они остановили четыре из шести реакторов французской АЭС Gravelines на побережье Северного моря. Ранее по той же причине прерывалась работа АЭС в Шотландии, Японии, Израиле, США, на Филиппинах и в Швеции. Китайские энергетики в 2024 году извлекли из систем охлаждения угольной станции более 150 тонн медуз.

Ученые предполагают, что росту скоплений способствует и глобальное потепление. В отличие от рыб и кораллов, медузы легко переживают морские волны тепла. Пока нет глобальной статистики, которая подтверждала бы рост их численности, но локальные нашествия уже спровоцировали развитие рынка переработки.

В Китае медуз употребляют в пищу тысячи лет. Их солят, сушат, подают в салатах или маринованными с уксусом и чесноком. Традиция распространилась в Японию, Корею и страны Юго-Восточной Азии. В 2013 году ООН призвала есть медуз, чтобы сдерживать их популяцию. В 2025 году мировой рынок съедобных медуз оценивался в $270-280 млн. По прогнозам IndexBox, к 2035 году он достигнет $315 млн. Средняя экспортная цена обработанной тушки составляет от $1,3 до $5 за килограмм, а премиальные виды из Европы и Японии на оптовом рынке доходят до $9-12.

Крупнейшие поставщики - Южная Корея, Таиланд и Пакистан. Промыслом также занимаются в Испании, Нидерландах, Индии и США. Экспорт идет в основном в Южную Корею, Японию и Малайзию, но потребители есть в Канаде, Великобритании и Австралии. Китай собирает колоссальные объемы, однако большая часть уходит на внутренний рынок и не попадает в международные отчеты. В ЕС медуз еще в 2015 году признали «новым продуктом», но массовое употребление пока не разрешено.

В России на Дальнем Востоке до осени 2023 года работало предприятие «Яннис» со штатом в 60 человек. Рыбаки вылавливали медуз, а китайские партнеры занимались заготовкой. Предприятие закрылось из-за финансовых трудностей. На Азовском море ученые из Азово-Черноморского филиала ВНИРО предложили засаливать медуз только в 2023 году. А в январе 2026 года правительство поставило задачу разработать предложения по их промышленному использованию. Минобрнауки и Росрыболовство должны представить доклад к 2030 году.

Помимо еды, в последние 10-15 лет развивается рынок применения медуз в косметологии и медицине. Самый перспективный сегмент - получение коллагена. Глобальный рынок этого продукта в 2025 году составил около $11,4 млрд и к 2033-му может вырасти до $26,2 млрд. Морской сегмент растет быстрее прочих - примерно на 11,9% в год. Коллаген из медузы по структуре близок к самому распространенному типу в организме человека.

Гиганты по заготовке медуз в пищу первыми освоили извлечение коллагена как побочного продукта. Например, Thai Union Group с оборотом $4,26 млрд строит отдельные мощности по переработке. В 2022 году компания инвестировала в британский стартап Jellagen, который разрабатывает способ получения медицинского коллагена Type Zero из медузы Rhizostoma pulmo. Продукт используют для регенеративной медицины и заживления ран. Сырьем для Jellagen служит тот же вид корнерота, который заполняет Азовское море.

Ученые Донского государственного технического университета заявляли о получении коллагена для тестирования противоопухолевых препаратов. По оценке директора Агентства стратегических инициатив Светланы Чупшевой, при гипотетическом вылове 1 млн тонн медуз в год Азовское море способно давать до 260 000 тонн коллагена.

Из медуз также выделяют пептиды, которые нейтрализуют свободные радикалы и замедляют старение клеток кожи. Их применяют в лечебной косметике для кожи, склонной к акне, розацеа и псориазу. В медицине пептиды намерены использовать для снижения артериального давления и профилактики тромбов. Уникальный люминесцентный белок служит маркером в нейробиологии и онкологии, а особый вид муцина добавляют в увлажняющие капли для глаз и хирургические смазки.

В Израиле работает компания Qortein, чья бизнес-модель основана на утилизации тысяч тонн медуз, которых засасывает в фильтры электростанций и опреснительных заводов. Компания рассчитывает выйти на рынок до конца 2026 года. Европейский проект GoJelly с финансированием €6 млн решает две экологические проблемы: слизь медуз связывает частицы микропластика, а затем смесь используют как биофильтр для очистки сточных вод. Остаточную биомассу пускают на удобрения и кормовой белок.

Несмотря на кажущуюся привлекательность, развивать заготовку медуз сложно. Из более чем 2000 видов съедобными считаются лишь около 11-20. Медуза на 90-95% состоит из воды, поэтому обработку нужно начинать в течение четырех-шести часов после вылова. Линия по заготовке может обойтись в $50 000-500 000, а сам процесс занимает от 20 до 100 дней.

В Китае специалистов по засолке называют «мастерами медуз». Их метод «двух солей и трех квасцов» считается национальным достоянием. Заменить мастера на робота крайне сложно - только ручной контроль позволяет сохранить хрустящую текстуру. Но главная проблема традиционного метода - квасцы, которые содержат алюминий. Даже после тщательного вымачивания его уровень превышает санитарные нормы Европы. Избыток алюминия токсичен для нервной системы и почек. Ученые разрабатывают новые, безопасные методы обработки.

Еще одна проблема - нестабильность популяций. В один год медуз может быть огромное скопление, а в другой - не быть вовсе. Зоолог Лукас Бротц отмечает, что в Китае даже появились инкубаторы для выращивания ценных «мясистых» медуз. Вырастить подходящее животное оказывается выгоднее, чем выловить из океана.

В России предпосылок для развития переработки пока нет. Азово-Черноморское управление Росрыболовства признает, что рыбопромышленники Ростовской области не заинтересованы в таком промысле. Фактический рекомендованный вылов измеряется сотнями тонн в год. Директор завода «Яннис» Янис Самартдидис указывает и на административные барьеры: он с коллегой получил патент на напиток из медузы, напоминающий по составу человеческую плазму, но разрешение на производство получить не удалось.

Но даже если проекты по добыче медуз станут сверхдоходными, они вряд ли избавят курорты от нашествия. Канадские ученые в статье «Не стоит думать, что промысел решит проблему с медузами» отмечают: их число в периоды «цветения» исчисляется миллионами тонн, и человечество не способно выловить такой объем.

Крупные отели и муниципалитеты используют другие методы - устанавливают в воде заградительные сетки. Они эффективны локально, но дороги в обслуживании. К тому же во время шторма медузы разбиваются о преграду, и ядовитые щупальца оказываются в зоне купания. В Израиле запущены цифровые карты, где отдыхающие и ученые в реальном времени отмечают перемещение стай. Но такие меры лишь немного облегчают ситуацию. В июне-июле власти страны регулярно объявляют «оранжевый уровень опасности» для побережья от Ашкелона до Герцлии, что означает появление плотных многокилометровых скоплений медуз. Многие эксперты сходятся во мнении, что принимаемые меры не устраняют причину проблемы.