Год после перемирия: жители Газы пытаются найти надежду среди руин
Прошел ровно год с тех пор, как Израиль и ХАМАС подписали соглашение о прекращении огня в секторе Газа. Но жизнь в анклаве мало похожа на мирную.
Израильские удары, хоть и стали реже, не прекратились. По данным местных органов здравоохранения, с момента подписания перемирия в Газе погибли более 1400 человек. Израиль заявляет, что продолжает наносить точечные удары по боевикам ХАМАС.
Палестинцы пытаются восстановить быт и средства к существованию, выжимая подобие нормальной жизни из гор обломков. Три года смерти и разрушений не убили в них стремление к лучшему.
28-летний Джафар Аталла когда-то зарабатывал на семейной фабрике, делая миски и вазы из глины, которую добывали рядом с домом в районе Аль-Ваха на севере сектора. Его дом сравняли с землей во время израильской военной кампании. Семья перезапустила бизнес в городе Аль-Завайда в центральной части Газы.
Для жилья Аталла построил скромное строение из красного кирпича, обожженного в собственной печи. Тяжелой техники для добычи глины больше нет, но нашлась замена.
«Мы идем к воронке от израильской бомбы, потому что там можно добраться до глины, - рассказывает Аталла. - Мы выкапываем ее, очищаем и приступаем к работе».
Жилье представляет собой одну комнату, где он живет с беременной женой. Стены из кирпича, укрепленного сеном, дают естественную прохладу в изнуряющую летнюю жару. Аталла надеется, что они же помогут согреться зимой.
По оценкам ООН, около 80 процентов зданий в Газе разрушены или повреждены. Большая часть анклава была снесена в ходе израильского наступления, которое началось после атаки ХАМАС на юг Израиля 7 октября 2023 года. Тогда погибли около 1200 человек и 250 были взяты в заложники. Ответная операция унесла жизни по меньшей мере 74 тысяч человек, по данным органов здравоохранения Газы, которые не разделяют жертв на гражданских и комбатантов.
Лишь немногие жители Газы имеют уцелевшие дома или достаточно денег для аренды. Большинство живет в огромных палаточных лагерях. Израиль ограничивает ввоз тяжелой техники, бетона и цемента, отмечая, что ХАМАС использовал эти материалы для строительства сети военных туннелей.
Некоторые палестинцы пытаются использовать самый доступный ресурс - обломки. Один находчивый строитель превратил разбитые бетонные плиты в кирпичи для постройки дома. Другой, 34-летний Хасан аль-Хувейхи, делает бизнес на извлечении железной арматуры из разрушенных зданий. Металл выпрямляют и используют как каркас для новых или ремонтируемых строений.
«Мы пытаемся сделать что-то новое из обломков», - говорит аль-Хувейхи.
До войны свадьбы в Газе были пышными, с жареным ягненком и процессиями по извилистым улочкам. Теперь это непозволительная роскошь. Одна пара сыграла свадьбу в школе ООН, забитой перемещенными лицами. Другая поженилась на пляже почти без церемоний.
Чтобы оплатить свою свадьбу, 21-летний Саид Кафарнех несколько месяцев перебивался случайными заработками, продавал газовые баллоны и коробки с гуманитарной помощью. Ему удалось собрать около двух тысяч долларов.
«Мы очень много работали, чтобы это устроить, - говорит Кафарнех. - Но, слава богу, мы это сделали».
В прошлом месяце он женился на Нирмин Абдул Хади в лагере для перемещенных лиц в центральной части Газы, где укрывалась его семья. Родственники украсили большой шатер, подаренный пакистанской благотворительной организацией, развесили гирлянды и расставили цветы. Арендовали мощную колонку.
По палестинскому обычаю жених перед свадьбой моется в бане или в доме друга. Вместо этого друзья и соседи поливали улыбающегося Кафарнеха водой прямо в палатке под радостные крики и танцы. Многие друзья и родственники не смогли приехать. Поездка даже на небольшое расстояние в Газе, где цены на топливо взлетели до небес, стоит огромных денег. Другие побоялись возвращаться в темноте из-за возможных израильских ударов.
«Даже люди всего в нескольких километрах не пришли, - говорит Кафарнех. - Так что мы праздновали с теми, кто был рядом».
Нивин аль-Ашкар слышит два постоянных гула, когда поднимается на крышу своего дома в городе Джабалия на севере Газы. Один доносится из ульев, где она с мужем разводит пчел для продажи меда и воска. Второй - от израильских дронов, зависших над головой. Это напоминание о том, что их дом находится всего в нескольких сотнях метров от линии размежевания, за которой закрепилась израильская армия.
План прекращения огня администрации Трампа предусматривал постепенный вывод израильских войск параллельно с разоружением ХАМАС, но ни того, ни другого не произошло.
До войны у семьи аль-Ашкар было около 400 ульев, в основном на территории, которая сейчас находится под контролем израильских военных. Почти все они были уничтожены. В начале войны аль-Ашкар с семьей бежала из Джабалии. Когда они вернулись больше года спустя, чтобы попытаться расчистить сильно поврежденный дом, она услышала непрекращающееся жужжание.
«Мы поднялись на крышу и увидели облако пчел, вылетающих из-под обломков, - рассказывает аль-Ашкар. - Это было невероятное чувство, неописуемое».
Аль-Ашкар - главный кормилец в семье, потому что ее муж и один из сыновей были ранены во время войны. Она снова занялась пчеловодством, надеясь продавать мед.
«Раз они оба ранены, я стала ответственной за дом, - говорит аль-Ашкар. - Муж помогает своим опытом, но руководить приходится мне».
Экономика Газы была уничтожена. Некоторые, как аль-Ашкар, понемногу возвращают свой бизнес к жизни. Рыбаки выходят в море, хотя боятся столкнуться с израильской морской блокадой, если заплывут слишком далеко. Парикмахеры, когда-то владевшие собственными салонами, теперь стригут во временных пристройках.
У аль-Ашкар сейчас шесть ульев, но меда они дают мало. Даже обычный сахар для подкормки пчел подорожал, а некоторые материалы, например средства от клещей, вообще не достать. Более половины сектора Газа теперь фактически закрыто для нее, как и для подавляющего большинства из двух миллионов живущих там палестинцев. Но она часто видит, как ее пчелы улетают в сторону зоны, контролируемой Израилем, пересекая границу туда, куда ей путь заказан.
«Иногда я хочу быть пчелой, - говорит аль-Ашкар, - чтобы улететь отсюда, отправиться в другие страны, а не сидеть здесь в ловушке».
39-летний Мохаммед Абдельхади долгое время работал плотником. У него была своя мастерская, он делал мебель и успел поработать в Турции. Профессия вывела его в средний класс Газы. Вторжение отбросило его назад. Но Абдельхади полон решимости обеспечить лучшую жизнь своим девятерым детям. Младшему, Махмуду, девять месяцев, и он родился уже после начала войны.
В их жилище нет водопровода. Каждое утро он с женой Хитам и детьми выходит из палатки, чтобы наполнить большие пластиковые канистры водой из ближайшего грузовика. Электричества нет, поэтому телефоны заряжают за плату от генератора в нескольких сотнях метров. Едят в основном простую пищу - мягкий белый сыр и хлеб от гуманитарных организаций. На обед и ужин полагаются на полевые кухни, где готовят большие котлы риса и чечевицы.
Большинство его детей по-прежнему не имеют доступа к нормальной школе, и Абдельхади временами тревожится об их будущем. «Какой будет их судьба? Просыпаться, наполнять канистры с водой, ходить на бесплатные кухни, никакой школы?» - спрашивает он.
С наступлением темноты семья сталкивается с нашествием крыс, которые расплодились на огромных мусорных кучах, растущих по всему сектору. Война практически уничтожила правительство, управляемое ХАМАС, и такие коммунальные услуги, как вывоз мусора, почти не предоставляются.
Абдельхади старается утешить детей. В конце дня он разводит костер. Заваривает им чай. Играет с Махмудом, который не знал другого дома, кроме палатки.
Читайте также:
