Гергиев поставил в Мариинском редкую «Джоконду» Понкьелли с венецианским размахом

Мариинский театр выпустил премьеру оперы Амилькаре Понкьелли «Джоконда». За дирижерский пульт встал Валерий Гергиев, а главную партию исполнила Татьяна Сержан. Эту оперу в России не ставят нигде, и для Мариинки она стала пополнением и без того гигантского репертуара.

Выбор «Джоконды» продиктован просветительскими амбициями и практическим расчетом. Барочное наследие Генделя, которого в театре нет вовсе, потребовало бы переучивать певцов и добавлять в оркестр старинные инструменты.

С операми Бриттена возникли бы проблемы с правообладателями. А музыка Понкьелли лежит где-то между Верди и Пуччини - певцам нетрудно разучить новые партии, а публика получает пышную мелодраму.

Название оперы мгновенно вызывает ассоциации с шедевром Леонардо да Винчи, хотя сюжет с «Моной Лизой» никак не связан. Связь есть в другом: Gioconda переводится с итальянского как «веселая, радостная». У художника женщина загадочно улыбается, у композитора - это уличная певица, любимица венецианской толпы, свободная и независимая.

По сюжету Джоконда совершает несколько героических поступков. Она спасает красавицу Лауру, жену главы инквизиции Альвизе Бадоэро, подменив яд на сильнодействующее снотворное. А в финале жертвует в пользу Лауры своим возлюбленным Энцо.

Либретто оперы - хитросплетение страстей, доносов и инквизиции на фоне вечно празднующей карнавальной Венеции.

«Доносите! На кого донесли, тот схвачен, а кто схвачен, тот погиб», - делится механикой венецианского общества Альвизе с уличной певицей.

Сцена с мнимой смертью Лауры и похоронами на ритуальной гондоле вызывает у современных зрителей скептические улыбки, но публика XIX века обожала такие мелодраматические эффекты.

Для Гергиева это уже третья опера о судьбе певицы после «Тоски» Пуччини и «Адрианы Лекуврер» Чилеа. Партитура требует звездных голосов - сопрано, двух меццо-сопрано, тенора, баритона и баса.

В мире «Джоконду» ставят редко именно из-за огромных исполнительских затрат при не самом богатом наборе хитов.

Из запоминающихся мелодий - ария тенора «Небо и море», ария сопрано «Самоубийство», вошедшая в обиход благодаря Марии Каллас, ария меццо-сопрано «Голос женщины» и знаменитый «Танец часов».

В других обстоятельствах титульную партию могла бы исполнить Анна Нетребко, блестяще дебютировавшая в «Джоконде» на Зальцбургском Пасхальном фестивале в 2024.

Но и без нее у Гергиева есть Татьяна Сержан. Певица раскрыла максимум вокально-драматических возможностей, показав богатство регистров на протяжении диапазона в три октавы - от си малой до фа третьей.

Роль Барнаба исполнил баритон Роман Бурденко, которого приглашают лучшие театры Европы и Америки.

Тенор Нажмиддин Мавлянов в партии Энцо звучал роскошно, хотя и заставлял понервничать за верхние ноты. Бас Станислав Трофимов вальяжно провел партию Альвизе Бадоэро, напоминая манерами героя Олега Басилашвили из фильма «Яды, или Всемирная история отравлений». Меццо-сопрано Зинаида Царенко царственно и чувственно спела Лауру, а Анна Кикнадзе элегантно и мудро - Чьеку.

Постановку доверили болгарскому тандему - режиссеру Орлину Анастасову и художнику Денису Иванову, которые уже работали в Мариинском над «Эрнани» Верди и «Борисом Годуновым» Мусоргского.

Театр сегодня интересуют не модернистские решения, а респектабельные соответствия эпохам либретто.

Иванов создал экстравагантные гламурные костюмы, гиперболизируя формы и соединяя исторические фасоны с силуэтами XXI века.

Платье рыжеволосой Лауры получило насыщенно бирюзовый цвет с изумрудно-бархатным плащом, брюнетка Джоконда вышла в оранжевом платье с черными вставками и венецианским цветочным орнаментом. Главный злодей Барнаба получил черты Мефистофеля-обольстителя.

На сцене вновь появилась любимая Ивановым конструкция-трансформер, которая вместила облик корабля, площади Святого Марка, набережной и интерьеров палаццо. В финальном акте «Канал Орфано» верхушки осыпающейся мозаики при лунном свете напомнили силуэты нью-йоркских небоскребов.

Самым большим упущением выглядел никак не оформленный занавес по периметру сцены Мариинского-2, вызывавший ассоциации с любительским спектаклем в Доме культуры.

В той же эстетике выдержали и «Танец часов», где наряду с девушками в костюмах цифр возник дуэт в нарядах инопланетян.

Режиссура Анастасова не добавила ничего нового к его принципу не мешать дирижеру и певцам.

В финале после самоубийства Джоконды доносчик Барнаба не рухнул вниз хотя бы символически, а как ни в чем не бывало побежал вверх по лестнице продолжать злодеяния.

Гергиев увлеченно листал страницы партитуры, стремясь влюбить в нее слушателя. Наиболее вдохновленным он выглядел на «Танце часов». Их аттракционный механизм, расположенный в сердцевине декораций, пришел в движение на приеме главы инквизиции Альвизе, чей бальный зал соседствует с камерой смертников.

Этот танец словно отразил в миниатюре рукотворный блеск Венеции и пестроту карнавала. Болгарская «Джоконда» напомнила публике о чудесах города на воде, который теперь будет несколько раз в сезон открывать на Театральной площади Петербурга свои парадные двери.