Психолог Изабель Морли: термины «газлайтинг» и «абьюз» превратили в оружие в бытовых ссорах

Психологические термины «газлайтинг», «нарциссизм» и «абьюз» стали настолько популярны, что их теперь используют в каждой ссоре, часто не к месту.

Клинический психолог Изабель Морли предупреждает об обратной стороне явления: язык терапии превратился в оружие в руках тех, кто причиняет реальный вред. В своей новой книге она пишет, что видела, как абьюзеры обвиняли своих супругов в газлайтинге, тем самым подвергая их настоящему газлайтингу.

Изабель Морли - доктор клинической психологии, специалист по терапии пар с более чем 10-летним стажем в США.

В книге «Как манипулируют людьми», вышедшей в издательстве «МИФ», она объясняет разницу между подлинным абьюзом и бытовым конфликтом, между нарциссическим расстройством и эгоизмом, между газлайтингом и просто разными воспоминаниями об одном событии.

Газлайтинг - это тактика абьюза, при которой человека заставляют усомниться в своём опыте и чувстве реальности.

Абьюзер убеждает жертву, что её воспоминания неверны, а восприятию нельзя доверять, даже если есть доказательства. Часто манипулятор при этом выражает замешательство или озабоченность, что заставляет жертву сильнее сомневаться в себе.

«Я видела, как это происходило на сеансе, у меня на глазах. Это пугающе трудно заметить, - пишет Морли. - Абьюзеры невероятно искусно выдают своё мнение за правду, а восприятие партнёра - за ложь».

Термин «газлайтинг» происходит от фильма 1944 года «Газовый свет» (Gaslight). В картине мужчина методично убеждает жену, что ей мерещится мигание света, чтобы та усомнилась в своём рассудке.

Название фильма как глагол впервые использовали в статье британских врачей в журнале The Lancet в конце 1960-х. Широкое распространение термин получил только в середине 2010-х годов благодаря статьям, блогам и соцсетям.

Психолог приводит пример из практики, который иллюстрирует, как термин используют не по назначению.

Пара Мэг и её партнёр несколько месяцев ссорились из-за переезда. После одной из размолвок партнёр обвинил Мэг: «Хватит меня газлайтить! Не рассказывай, что произошло. Я точно помню, что ты сказала!».

Морли разбирает этот диалог. Оба партнёра помнят разговор по-разному, но Мэг не пыталась заставить вторую половину усомниться в своём здравомыслии или получить контроль. Э

тот спор не был частью масштабной схемы абьюзивного поведения. Обвинение в газлайтинге в данном случае стало способом быстро закончить неприятный разговор, обвинить Мэг и выйти из ситуации победителем.

Психолог отмечает, что понятие газлайтинга сильно размылось.

В соцсетях «газлайтингом» могут назвать простое различие в воспоминаниях или запрет родителей пригласить друзей на дачу. Без учёта контекста термин начинают применять к любым бытовым конфликтам. Это не только принижает серьёзность реального насилия, но и раздувает важность обычных ссор.

Изабель Морли называет три причины, почему работа с этим диагнозом стала сложной.

Во-первых, обвинения в газлайтинге звучат очень часто - минимум раз в неделю, но за всю карьеру психолога подтвердились буквально несколько случаев. Во-вторых, люди цепляются за этот термин, и их трудно убедить, что в их ситуации речь не идёт о насилии.

В-третьих, оспаривание такого «диагноза» со стороны психолога само может быть воспринято пациентом как акт газлайтинга.

«Короче говоря, порой людям кажется, что они знают о термине не меньше, чем их дружелюбный сосед-психолог. Поэтому мне очень трудно их отговорить», - заключает Морли.