Спасатели Донбасса работают под двойными ударами: «Эмоций не осталось»
Когда над Краматорском раздаются взрывы, команда полицейских парамедиков под руководством Александра Чивенкова не спешит на место. Сначала они слушают.
В этом компактном промышленном городе каждая детонация отражается от бетонных многоэтажек, и первый взрыв часто служит приманкой. Группа отслеживает военные каналы связи в ожидании сообщений о повторных ударах и только потом в тяжелых бронежилетах мчится спасать жизни.
«Большинство людей в нашем подразделении так или иначе столкнулись с двойными ударами», - говорит Чивенков.
Он возглавляет спасательные команды уже более четырех лет, работал в руинах Покровска, Торецка и Авдеевки, наблюдая за их методичным разрушением до того, как они пали. Теперь Москва применяет ту же тактику в Краматорске и Славянске - смежных городах, составляющих ядро украинской обороны в Донбассе.
Когда группа Чивенкова выезжает к разбитому жилому дому или разрушенному предприятию, протокол сводится к жесткой сортировке: забрать «красных» - тяжелораненых, стабилизировать их на ходу и мчаться в больницу до следущего российского удара. И так раз за разом.
«Лично у меня эмоций уже не осталось, - признается он. - Как человек, на которого полагаются, я не имею права грустить или поддаваться отчаянию. Оставайся сильным, двигайся вперед».
За лето российские атаки усилились, и украинские власти расщирили приказы об эвакуации на все новые районы. В Краматорске и Славянске темпы отъезда замедлились: те, кто остался, - это часто пожилые или маломобильные люди, а также муниципальные работники, поддерживающие линии электропередач, газовые магистрали и больницы под огнем. Другие просто свыклись с бушующей у порога войной и надеятся пережить этот натиск.
В Краматорске и Славянске все еще живут около 60 000 человек. В целов по 20 процентам Донбасса, остающимся под контролем Украины, - 93 000 мирных жителей, включая более 4200 детей.
«Меня расстраивает, что некоторые родители игнорируют призывы к эвакуации, и маленькие дети все еще гуляют по городу, видят все это и слышат звуки взрывов, - говорит Чивенков. - Это меня действительно угнетает».
Российские наземные подразделения пока находятся в километрах от прямого штурма этих городских бастионов. Захват, скорее всего, потребовал бы месяцы или годы изнурительной пехотной войны, в которой десятки тысяч солдат почти наверняка были бы убиты или ранены. Но Россия не ждет свою пехоту - она решает бомбить эти города, пока они не станут непригодными для жизни.
Пока жизнь для оставшихся продолжается. Над почти каждой крупной дорогой натянуты сети для защиты от дронов. У уцелевших магазинов и заправок сложены мешки с песком. По некогда мирным жилым улицам змеится колючая проволока.
Жизненно важные городские службы - электричество, вода, медицина, банки, интернет и мобильная связь - работают, несмотря на регулярные обстрелы. Люди пытаются сохранить видимость нормальности, но по мере того как российское высокоточное оружие бьет все дальше, жизнь все чаще замыкается в пределах подвальных укрытий.
Ежедневные залпы управляемых бомб с сотнями килограммов взрывчатки, кассетные боеприпасы на ракетах и вездесущие маленкие дроны под управлением российских операторов систематически стирают ткань городской жизни. Знакомые улицы превратились в открытые охотничьи угодья.
61-летняя Ольга Володимировна уехала из Славянска в начале сентября. «Все летало вокруг. Постоянные воздушные тревоги, постоянные дроны, - рассказывает она. - К нам пришли военные и сказали, что нужно эвакуироваться, потому что мой муж - инвалид, и если случится что-то хуже, вывезти его будет гораздо сложнее».
«В течение всего лета становилось все хуже, хуже и хуже, - добавила она. - И в какой-то момент я поняла, что просто не могу больше этого выносить».
Дроны летают быстро, говорит Володимировна, а она не может бегать. «Так что если что-то случится, я понимаю, что никуда не смогу убежать».
Управляемые авиабомбы вселяют иной ужас. Они часто прилетают ночью, и единственное предупреждение - быстрый свист в воздухе перед ударом. Взрывы достаточно мощные, чтобы уничтожить шестиэтажный жилой дом.
«Видит Бог, такой жизни никому не пожелаешь, - говорит Володимировна. - Это очень тяжело и очень страшно».
27-летний пожарный из Славянска Сергей Чепига описал недавнюю спасательную операцию, которая показала, как изменились города региона за последний год и как сами аварийные бригады становятся прямыми целями. Украинские чиновники говорят, что атаки на работников жизнеобеспечения - часть российской кампании по разрушению системы безопасности, необходимой для поддержания жизни в городе.
Чепига вспомнил, как его команда недавно прибыла на место взрыва и тут же получила предупреждение о приближении еще одной авиабомбы. Они бросились в подвал и выбрались наружу после новых взрывов, чтобы осмотреть двор, заваленный обломками. Затем снова завыли сирены.
«Они начали накрывать нас кассетными боеприпасами, - рассказал он. - Все было разбросано по всей территории, куча обломков вокруг. Не помню, чтобы я когда-нибудь так быстро бегал».
Они едва спаслись. А потом снова вернулись к работе.
«Все, что остается, - это надеяться на лучшее, шутить, подкалывать друг друга и радоваться тому, что ты жив, - говорит он. - Нужно радоваться тому, что ты можешь просыпаться каждый день снова, пить кофе, дышать чистым украинским воздухом. Вот и все».
