Отшельник из Колорадо 50 лет измеряет снег и стал ключевым свидетелем изменений климата

Билли Барру скоро 76. Он не считает себя отшельником, хотя носит длинную седую бороду и больше полувека живет один на высоте почти 3000 метров в горах Колорадо. «Я скорее общительный, — уточняет он. — В духе “Привет, как дела?”». Но не настолько, чтобы ходить на вечеринки.

С начала 1970-х Барр обитает в Готике — заброшенном поселке времен серебряной лихорадки в пяти часах езды от Денвера. Летом сюда приезжают биологи изучать желтобрюхих сурков и пути миграции опылителей. Зимой, которая длится полгода, Барр остается единственным постоянным жителем.

Никто не предполагал, что этот человек в самодельной вязаной шапке станет ключевым свидетелем изменения климата на американском Западе. Его любительские наблюдения превратились в бесценный архив для ученых по всему миру.

Барр вырос в Трентоне, штат Нью-Джерси. Мать умерла от аневризмы, когда ему было три года. Одиночество с тех пор его не отпускало. Летом 1972-го он приехал в Готик на стажировку в Скалистогорную биологическую лабораторию (RMBL) и уже не смог уехать насовсем.

Восемь лет он прожил в старой хижине без воды и света. «Читать при керосиновой лампе тяжело, — вспоминает Барр. — Тогда я действительно заслуживал звания отшельника». В 1980-м друзья помогли построить дом площадью 180 квадратных метров. Позже он установил солнечные панели.

Барра спасли цифры. Вместо дневника с бесконечными описаниями быта он начал фиксировать то, что менялось вокруг: небо, животных, ветер. И снег — главную стихию этих мест. Толщину покрова, плотность, содержание воды. Он записывал минимальные и максимальные температуры, даты выхода зверей из спячки, время цветения ледниковых лилий.

До начала 1990-х на его тетради никто не обращал внимания. Все изменилось, когда профессор Мэрилендского университета Дэвид Иноуйе наткнулся на записи. С их помощью он подтвердил феномен фенологического сдвига — нарушения синхронности между поведением растений и животных из-за потепления климата.

В Готике полевые цветы теперь распускаются на три недели раньше, чем 40 лет назад. Колибри из Мексики, чья миграция зависит от длины светового дня, прилетают с опозданием. «Ледниковые лилии уже отцвели», — замечает Барр. Желтобрюхие сурки мерзнут во время спячки: тонкий снежный покров больше не защищает их от холода. За два последних года лаборатория потеряла половину подопытной колонии.

Барр проводит замеры дважды в день — в семь утра и на закате. Инструменты одни и те же полвека: плотницкая линейка, дверца от старого морозильника для измерения свежего снега, трубка для оценки плотности и рейка высотой девять метров. Зимой путь к площадке с приборами может занимать полчаса. Два года назад на него с крыши соскользнула ледяная глыба — Барр потерял сознание, но чудом отделался без серьезных травм.

Зима 2025—2026 годов стала самой малоснежной за всю историю его наблюдений. Предыдущий минимум 1976 года пал. Река Колорадо обмелела до критических отметок, возникла угроза остановки турбин на плотине озера Мид — крупнейшего водохранилища страны.

Около 40 миллионов жителей Аризоны, Невады, Калифорнии и Нью-Мексико зависят от воды из Колорадо. В конце августа федеральное правительство ввело план ограничений для семи штатов. Нижним по течению — Калифорнии, Неваде и особенно Аризоне — придется сократить потребление более чем на 20%.

«Я не знаю, сможет ли природа оправиться от этого», — говорит Барр. Он с тревогой следит за своим источником воды: если тот иссякнет, придется возить канистры на лыжах.

Данные Барра цитируют в десятках научных работ. Почти 85% температурных рекордов в Готике побиты после 2000 года, две трети — после 2010-го. Половина рекордов холода пришлась на первое десятилетие его наблюдений. В феврале 2025-го ночью впервые за 52 года не было заморозков. Год спустя, 28 февраля, воздух прогрелся до 13,3 °C — прежний максимум для этой даты превысили почти на пять градусов.

Снег стал не только реже, но и тяжелее. Первые 43 года его плотность не превышала 7%. В последние девять лет она достигала 8% и выше. Прошлой зимой средний показатель перевалил за 9%. «Это колоссальный рост», — подчеркивает Барр.

Свое имя он пишет со строчных букв — «Билли Барр». Не из протеста против капитализма, как гласит местная легенда, а из скромности. Ученые ценят его статистику за надежность: замеры полвека делаются в одной точке, одним человеком, по единой методике. Данные о плотности снега даже помогают корректировать спутниковые погрешности.

В ноябре грунтовая дорога на Крестед-Бьютт закроется. Барр сделает запасы на пять месяцев. В его берлоге пахнет дровами, в теплице уже растут свекла и салат. Он закупил больше десяти килограммов шоколада и сложил подшивки New York Times — плохие новости сжигает сразу, книжные разделы оставляет на зиму.

Спутниковый интернет преобразил его вечера. Раньше связь пропадала, когда снег поднимался выше полутора метров. Теперь отшельник каждый вечер смотрит кино в собственном кинозале с гигантским экраном и тремя креслами — на случай гостей, которые никогда не приходят. В его списке 357 любимых фильмов: романтические комедии, индийские блокбастеры. «Не все в Америке злые», — замечает он. По ночам Барр сбегает в мир, где снег всегда белый, а климат не меняется никогда.