На побережье Бельгии застройщики сносят последние виллы Прекрасной эпохи
На набережной Ла-Панна, последнего бельгийского курорта перед французской границей, одинокий дом в эклектичном стиле 1904 года постройки выглядит пришельцем среди бетонных многоэтажек. В начале октября первый этаж старинного здания закрывает рекламный щит с надписью «Мечтайте с видом на море. Новая эксклюзивная резиденция» и обещанием квартир с террасами по цене от 397 500 до 950 000 евро. Прохожие понимают: этот архитектурный памятник только что пережил своё последнее лето.
В августе новость о скором сносе виллы Турнесоль вызвала возмущение местных жителей. На рекламных плакатах будущего жилого комплекса появилось слово «Schande» - «позор». Сейчас надпись закрасили, но чувство досады у горожан осталось. «Обидно. Если поехать в Бре-Дюн на французской стороне, там гораздо больше очарования», - говорит Жан-Марк, живущий в Ла-Панне три года.
Как и многие горожане, 60-летний мужчина сожалеет о запланированном сносе, но считает, что спасать наследие бельгийского побережья уже поздно. «Проблема в том, что эта вилла совершенно не выделяется - она зажата между двумя многоэтажками. Надо было не допустить строительства первого же здания», - сетует он. Сам Жан-Марк живёт на восьмом и девятом этажах высотки в трёх домах от виллы Турнесоль.
На 67 километрах бельгийского побережья осталось лишь 27 исторических домов, шесть из которых не имеют охранного статуса. Вилла в Ла-Панне попала в реестр архитектурного наследия в 2009 году, но статус охраняемого памятника так и не получила. По данным фламандской администрации, здание не соответствовало критериям - в частности, из-за того, что первый этаж одно время занимал пункт проката пляжных педальных машинок.
Местные власти официально подписали смертный приговор вилле, заявив, что не могут отказать в разрешении на снос для дома без охранного статуса. Министр культурного наследия Фландрии Бен Вейтс в эфире общественного телевидения объяснил необходимость выбора: «Во Фландрии 13 000 охраняемых зданий и 70 000 объектов в реестре архитектурного наследия. Если защищать ещё и те, что просто числятся в реестре, на действительно ценные памятники останется меньше средств».
В 50 километрах восточнее, в Вендуине, набережная застроена бетоном не меньше, чем в Ла-Панне. Но два смежных дома держат оборону - виллы Эльза и Мальвина, названные в честь жён двух люксембургских братьев, построивших их в 1913 году. Внутри 76-летняя Дора Теммерман слушает радио и смотрит на море через большое окно с лепниной в стиле ар-нуво. На деревянной полке - фотографии нескольких поколений детей на пляже и награда «Перо наследия», вручённая мэром в 2021 году за образцовую реставрацию исторических зданий.
Дора Теммерман отреставрировала свою виллу Прекрасной эпохи около 2010 года. Но большую часть жизни она боролась за то, чтобы дом не снесли. В конце 1960-х, когда она впервые приехала в этот дом, принадлежавший семье мужа, курорт охватила строительная лихорадка. «С 1968 по 1970 год, всего за два года, снесли огромное количество вилл. Это произошло очень быстро, - вспоминает она. - Моим свёкрам даже угрожали. Когда ломали соседний дом, шар для сноса ударил по нашему. Случайно? Все знали, что нет. Это было очевидно».
Тогда и началась борьба за сохранение дома. Семья раз за разом отвергала предложения застройщиков. В 2005 году вилла наконец получила статус охраняемого памятника. Её рыночная стоимость сразу рухнула: теперь на этом месте нельзя построить многоквартирный дом, а именно это составляет основную цену участка на набережной. «Никто не хочет, чтобы этот дом исчез. Ни мои дети, ни внуки. Так что цена не важна», - говорит Теммерман.
Помимо аппетитов застройщиков, жительница Гента видит и другую причину исчезновения прибрежного наследия. По её словам, в какой-то момент богатые владельцы забросили курорты Северной Европы ради более солнечных мест: «Люди предпочитали ездить на Лазурный берег, на Коста-Браву, на острова - бог знает куда. В Бельгии не всегда хорошая погода». Одновременно отдых у моря стал доступнее: «Возникло общественное движение за то, что каждый имеет право смотреть на море, наслаждаться дюнами и пляжными кабинками».
Дора Теммерман осознаёт важность этой демократизации, но подчёркивает и долг сохранять последние фрагменты ценного наследия. «Здесь я часто чувствую себя очень эгоистичной, - признаётся она. - У меня есть место для 12 человек, а если бы на каждом этаже были квартиры, здесь жило бы несколько семей. Но это наследие невосполнимо. Если исчезнут и эти две виллы, не останется уже совсем ничего».
