Протопоп Аввакум: жизнь, раскол и «Житие» мятежного старца

Семнадцатый век в истории России называют «бунташным».

Это было время, когда старый мир московского благочестия столкнулся с новыми веяниями, время, когда «тишайший» царь Алексей Михайлович правил страной, сотрясаемой народными восстаниями и церковным расколом.

В центре этой духовной бури стояла фигура протопопа Аввакума Петрова — человека несгибаемой воли, страстного проповедника и гениального писателя, чья жизнь стала символом сопротивления и мученичества за «старую веру».

ПУТЬ РЕВНИТЕЛЯ

Аввакум родился в 1620 году.

Его жизненный путь пришелся на эпоху перемен, когда Русская церковь пыталась осмыслить свое место в православном мире.

В молодости он примкнул к кружку «ревнителей благочестия» — группе духовных и светских лиц, близких к молодому царю Алексею Михайловичу.

Они мечтали об исправлении нравов, о живой проповеди и строгом соблюдении церковных канонов. Но вскоре единство ревнителей было разрушено.

Зимой 1653 года патриарх Никон, бывший когда-то другом Аввакума («друг мой был сердечной»), начал церковную реформу.

Изменения коснулись обрядов и богослужебных книг: было предписано креститься тремя перстами вместо двух, совершать поясные поклоны вместо земных, петь «аллилуйя» трижды (трегубая аллилуйя) вместо двух раз (сугубая).

Для Аввакума и его единомышленников эти новшества были не просто сменой обряда, а отступлением от истинной веры, предательством православия. В «Житии» он вспоминал, как «сердце озябло и ноги задрожали», когда он узнал о Никоновых «памятях» (указах).

Началось открытое противостояние. Аввакум и костромской протопоп Даниил написали выписки из книг в защиту старых обрядов и подали их царю, но государь передал их Никону.

Ответ патриарха был жесток. Даниила остригли, сорвали с него одежду и сослали в Астрахань, где он погиб в земляной тюрьме.

Протопопа Ивана Неронова сослали на Север. Самого Аввакума взяли во время всенощной.

Вместе с ним арестовали около шестидесяти человек.

Его держали на цепи на патриаршем дворе, а затем, по указу царя, выслали в Тобольск. Так начались его многолетние странствия.

ДАУРСКИЙ АД

Ссылка в Тобольск (1653–1655) была лишь началом. Вскоре пришел новый указ: везти Аввакума дальше, в Даурию (Забайкалье), под начало воеводы Афанасия Пашкова. Этот этап жизни протопопа стал самым страшным испытанием его веры и физических сил.

Афанасий Пашков, назначенный воеводой в Даурскую землю, был человеком «суровым и бесчеловечным».

В «Житии» Аввакум пишет, что Пашков «беспрестанно людей жег, и мучил, и бил». И именно ему было приказано из Москвы «мучить» протопопа.

Конфликт между ними вспыхнул уже на пути, на реке Тунгуске. Воевода захотел насильно выдать замуж двух вдов, которые ехали в монастырь постригаться. Аввакум вступился за них, ссылаясь на церковные правила. Пашков рассвирепел.

На Шамском пороге он выбил Аввакума из дощаника (лодки) и заставил идти пешком по горам, через дебри и утесы.

Кульминация их противостояния случилась на Долгом пороге. Пашков вызвал Аввакума к себе.

Воевода стоял, подперевшись шпагой, и дрожал от ярости.

— Поп ли ты или роспоп? — спросил он.

— Аз есмь Аввакум протопоп; что мне и тебе? — ответил узник.

Пашков ударил его по щекам, сбил с ног и велел бить чеканом по спине. Затем, разделив, палачи нанесли ему семьдесят два удара кнутом.

Аввакум не просил пощады, а лишь непрестанно читал Иисусову молитву: «Господи Исусе Христе, Сыне Божий, помогай мне!».

Это так взбесило воеводу, что он приказал прекратить битье только тогда, когда Аввакум вскричал: «Полно бить — того!».

Избитого, закованного в кандалы, его бросили в лодку. Осенью, под дождем и снегом, он лежал на дне, чувствуя, как кости щемит и жилы тянет. В какой-то момент он начал роптать на Бога: «За что Ты, Сыне Божий, попустил меня таково больно убить? Я ведь за вдовы Твои стал!».

Но вскоре покаялся.

Зимовка в Даурии превратилась в борьбу за выживание. Еды не было. Люди умирали от голода и непосильной работы. Аввакум с семьей питался травой, кореньями, сосновой корой.

Иногда удавалось найти остатки добычи волков или даже съесть самих «озяблых» (замерзших) волков и лисиц.

«И сам я, грешной, причастен мясам кобыльим и мертвечьим по нужде», — признавался он.

В этих нечеловеческих условиях погибли два маленьких сына Аввакума. Но даже в стане врага находились люди, которые помогали ему.

Жена Пашкова, Фекла Симеоновна, и его сноха Евдокия Кирилловна тайно присылали протопопу еду — то кусок мяса, то муки, то овса, спасая его семью от голодной смерти.

Символом стойкости и преданности в «Житии» стала жена Аввакума, Анастасия Марковна. В знаменитой сцене, когда они, голодные и измученные, брели по льду Нерчи-реки, она упала и в отчаянии спросила:

— Долго ли муки сея, протопоп, будет?

— Марковна, до самыя до смерти! — ответил он.

— Добро, Петрович, ино еще побредем, — вздохнув, сказала она.

ВОЗВРАЩЕНИЕ И ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ РАЗРЫВ

В 1664 году, после смены воевод и долгих лет ссылки, Аввакуму разрешили вернуться в Москву.

Это было время надежд. «Тишайший» царь Алексей Михайлович принимал его милостиво, бояре навещали его, просили благословения.

Власть надеялась, что перенесенные страдания смирили мятежного протопопа и он примирится с реформой. Ему даже предлагали место справщика на Печатном дворе.

Но Аввакум остался верен себе. Увидев, что «церковь Божия разорена», он вновь начал открыто проповедовать против «никонианской ереси».

Он писал челобитные царю, умоляя его вернуться к старой вере. Его непреклонность привела к новой ссылке — в Мезень, а затем к окончательному осуждению.

В 1666–1667 годах в Москве прошел Большой церковный собор, на котором присутствовали вселенные патриархи.

Собор не только низложил Никона (который к тому времени поссорился с царем), но и окончательно утвердил его реформы, предав анафеме старые обряды и тех, кто их придерживается. Аввакума расстригли (лишили сана) и предали проклятию.

Вместе с тремя ближайшими сподвижниками — священником Лазарем, дьяконом Федором и иноком Епифанием — он был сослан в Пустозерск, город за Полярным кругом, в низовьях Печоры.

ПУСТОЗЕРСКОЕ СИДЕНИЕ: РОЖДЕНИЕ СЛОВА

В Пустозерске узников посадили в земляную тюрьму («яму»). Условия были ужасающими: холод, дым, теснота. Лазарю и Епифанию вырезали языки и отсекли правые руки за хулу на церковь. Но даже в этих условиях дух Аввакума не был сломлен.

Четырнадцать лет «пустозерского сидения» стали периодом невероятной творческой активности.

Именно здесь, в яме, Аввакум написал свое главное произведение — «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное».

Инициатором создания текста стал его духовный сын и соузник инок Епифаний. «Аввакум протопоп понужен бысть житие свое написати иноком Епифанием», — гласит начало книги. Это было сделано для того, чтобы «не забвению предано будет дело Божие».

«Житие» Аввакума стало революционным явлением в русской литературе.

Традиционно жития святых писались по строгим канонам, высоким книжным языком, после смерти подвижника. Аввакум же написал автобиографию, смешав высокую церковнославянскую лексику с грубым просторечием, «русским природным глаголом».

Он не боялся натурализма, описывая свои физические страдания, вшей, грязь, собственные грехи и слабости. Он говорил с читателем как живой человек, то проповедуя, то плача, то ругаясь.

В «Житии» он предстает не как статичная икона, а как борец. Он называет своих врагов «дураками», «блуднями», «ворами», но при этом искренне жалеет их души, погубленные ересью.

Он создает яркие, сценические образы: вот боярыня Морозова («львица» и «мученица») кричит ему из кареты, вот воевода Пашков дрожит от ярости, вот сам Аввакум лежит на дне лодки, глядя в небо.

Помимо «Жития», Аввакум написал в Пустозерске «Книгу бесед», «Книгу толкований» и «Книгу обличений» (или «Евангелие вечное»), а также множество посланий верующим. Узники умудрялись передавать свои сочинения на волю через верных людей, стрельцов и даже через охранников. Старообрядческий мир жадно ловил каждое слово своих вождей.

Отношения между узниками не были безоблачными.

В тесном пространстве землянки разгорались жаркие богословские споры. Аввакум и дьякон Федор расходились во мнениях о Троице и воплощении Христа.

Федор, более начитанный в богословии, обвинял Аввакума в ереси, Аввакум отвечал тем же, называя Федора «курвой» и «отступником». Но перед лицом общей беды они всегда примирялись.

КОСТЕР

14 апреля 1682 года, в Страстную пятницу, трагедия Пустозерска достигла развязки. Новый царь Федор Алексеевич, сын Алексея Михайловича, не простил Аввакуму его резкого письма, в котором протопоп предрекал покойному царю адские муки.

Был получен указ: сжечь пустозерских узников в срубе «за великия на царский дом хулы».

Аввакума, Лазаря, Епифания и Федора вывели на казнь. Толпа плакала. По преданию, до последнего момента Аввакум проповедовал и убеждал народ стоять за старую веру. Когда огонь охватил сруб, он поднял руку с двуперстием, завещав хранить его вовеки.

Они сгорели заживо, став первыми и самыми почитаемыми мучениками старообрядчества.

Но их слово, записанное на бересте и обрывках бумаги в земляной яме, не сгорело. Оно разошлось по всей Руси, укрепляя дух тех, кто не принял реформу, и осталось в веках как памятник неистовой веры и великой русской литературы.

«ЖИТИЕ»: АНАТОМИЯ ТЕКСТА

«Житие протопопа Аввакума» — уникальный памятник, не имеющий аналогов в древнерусской литературе. Исследователи выделяют три авторские редакции текста, созданные в период с 1672 по 1675 год.

Жанровое своеобразие

Аввакум разрушает канон агиографии (жития святого). Он пишет о себе, живом человеке, что само по себе было дерзостью. Это исповедь, проповедь, мемуары и полемический памфлет одновременно.

Он не скрывает своих немощей («аз же, говно, а не протопоп»), но через самоуничижение возвышает свое служение Истине. Он постоянно сопоставляет свои страдания с муками библейских пророков и апостолов, вписывая свою судьбу в контекст Священной истории.

Язык и стиль

Главное оружие Аввакума — его язык. Он сознательно отказывается от «риторического плетения словес», характерного для книжников того времени. «Не брегите, что просторечием писано, — обращается он к читателям, — понеже люблю свой русской природной язык».

Его стиль — это «сказ», живая устная речь, зафиксированная на письме. Он использует пословицы, поговорки, бранные слова, диалектизмы.

Аввакум мастерски строит сцены, передавая эмоции через действие и жест. Например, Анна Ртищева, услышав упрек, «рожу-то закрыла рукавом».

В письмах и посланиях Аввакум использует богатейшую палитру обращений. К единомышленникам он обращается ласково: «свет моя», «чадо церковное», «други сердечные».

К врагам — уничижительно: «воры», «блядины дети», «дураки».

Тематика

Лейтмотив «Жития» — идея о том, что страдание за веру есть высшее благо и путь к спасению. «Бог благословит: мучься за сложение перст, не рассуждай много!»

Аввакум живет в ожидании конца света. Никонианские реформы для него — приход Антихриста (пусть пока только духовного, «мысленого»). Россия — последний оплот истинной веры, и если она падет, наступит тьма.

«Житие» — это страстный обвинительный акт против Никона, царя и всех «новолюбцев». Аввакум не выбирает выражений, называя Никона «борзым кобелем», а епископов — «волками».

«Житие» Аввакума осталось не только памятником раскола, но и свидетельством невероятной силы человеческого духа, способного в нечеловеческих условиях создавать искусство, пережившее века.

Источники:

Житие протопопа Аввакума, им самим написанное, и другие его сочинения / Подгот. текста, вступ. ст. и коммент. Н. С. Демковой и Л.В. Титовой — СПб: "Наука", 2019.

Старообрядчество в истории и культуре России: проблемы изучения: Сборник научных трудов / Отв. ред. В. Н. Захаров. М., Институт российской истории РАН, 2020.