Америка пьёт свой яд: как страна рушится изнутри

США отмечают 250 лет со дня подписания Декларации независимости в момент внутреннего кризиса. Страна, созданная для борьбы с безумным монархом, спустя два с половиной века выбрала себе собственного «безумного короля». Америка словно сама себя поджигает на собственном празднике.

Историки будущего, если они появятся, захотят понять, почему самая богатая страна мира с мощными союзами и научным потенциалом решила отказаться от своих преимуществ. Автор книги «Следующая гражданская война» Стивен Марш беседовал с сотнями экспертов, чтобы разобраться в причинах упадка.

Он встречался с радикалами с обеих сторон и предупреждал о надвигающейся тьме, но даже он не до конца верил, что Америка действительно пойдёт по пути саморазрушения.

Когда всё пошло не так, вопрос спорный. Многие исследователи называют 2008 год и финансовый кризис.

Другие — 1980-й, когда резко выросло неравенство и упало доверие к институтам. Некоторые указывают на 1876 год, конец реконструкции.

Кто-то вспоминает гражданскую войну или даже войну 1812 года.

После возвращения Дональда Трампа стало ясно: нынешний кризис был заложен с самого начала.

Самые проницательные американцы всегда понимали, что в основе страны есть семена её разрушения. Джордж Вашингтон в прощальном обращении предсказывал нынешнюю гиперпартийность.

Авраам Линкольн говорил: «Если разрушение — наша участь, мы сами будем его автором и завершителем… как нация свободных людей мы должны жить вечно или погибнуть от самоубийства».

Юбилей — повод пересмотреть саму идею американского проекта. Эксперимент завершился. Истоки страны могут подсказать, почему всё закончилось именно так.

История революции окружена мифами: мальчик у срубленной вишни, ночной всадник, выбрасывание чая в гавань, женщины, шьющие флаг. Реальные события смешались с легендами.

Одним из первых признаков спада стала резкая смена отношения к собственной истории.

В 2020 году протестующие сносили памятники генералам гражданской войны, а также статуи Джефферсона и Вашингтона.

В ответ на радикальную критику истории США власти Флориды и Техаса переписали школьные программы, чтобы подчеркнуть консервативный взгляд на революцию.

Такие учебники фокусируются на «американской цивилизации и её глубоких корнях в английской и западной традиции». Если бы американцы хотели английскую цивилизацию, они бы не стали американцами.

Истории революции с обеих сторон — скорее настроение, чем анализ: «Америка отвратительна» или «Америка лучшая».

К 250-летию появились и серьёзные исторические работы. Документальный фильм Кена Бернса «Американская революция» отличается качеством, но не даёт полного удовлетворения.

В фильмах о гражданской войне, джазе и бейсболе Бернс дополнял известные события деталями и живым повествованием. Революция настолько мифологизирована, что реальные факты делают её менее величественной.

В его версии основатели не были ни героями, ни монстрами. Это были обычные люди, смешавшие идеалы, корысть и личные интересы. Иногда они проявляли жестокость, иногда — храбрость, иногда были глупы, иногда — гениальны.

Бернс показывает противоречия революции, которые давно известны. Любовь основателей к свободе напрямую связана с их практикой рабства.

Джефферсон писал Декларацию независимости, пока ему подавал чай слуга, сын его рабыни и тестя. Вашингтон писал: «Настал кризис, когда мы должны отстаивать свои права или подчиниться всем притеснениям, пока привычка не сделает нас такими же покорными рабами, как те, над кем мы властвуем».

Революция началась с желания богатых людей не ограничивать свою собственность, но воевали в основном бедные. Это была гражданская война не меньше, чем борьба за свободу. Сын Франклина был лоялистом.

Всё это давно известно, хотя не всегда популярно. Революция полна противоречий, как и сама Америка многогранна. Уникальность США не в насилии или идеализме, а в способности превращать их в мифологию. Самый революционный эффект независимости — создание образа страны-исключения.

Какой бы взгляд ни был у американца на революцию, результат всегда один: США — величайшая страна в истории. Даже если американцы говорят, что не верят в это, они всё равно верят.

Американская исключительность — не просто убеждение, она в крови. Без неё нет Америки. И она зародилась в революции.

Сегодня США всё больше напоминают страну, подавленную своим прошлым. Политический, экономический, социальный и культурный спад заставляет американцев вновь обращаться к истокам. Это попытка сохранить веру в свою уникальность.

Никогда страна не была столь ориентирована на прошлое. По данным Pew Research, 59% американцев считают, что лучшие годы позади.

Это не просто настроение. Далёкое прошлое всё чаще становится основой политики. Самое заметное наследие эпохи Трампа — превращение оригинализма в главный принцип юридической системы.

Политика всё больше искажена ностальгией.

После решения Верховного суда по делу Bruen, где к Второй поправке применили исторический стандарт, суды завалены спорами о том, как относились к оружию 250 лет назад.

Это лишь начало абсурда. Разрешили возвращение расового джерримандеринга — практики, изобретённой губернатором Массачусетса и одним из основателей страны Элбриджем Джерри.

Трамп — воплощение ностальгии.

Его лозунг «Сделать Америку снова великой» отражает суть. Нарушение им политических норм соответствует революционной традиции, где патриотизм определялся насильственным свержением порядка.

После событий 6 января [2021, штурм Капитолия] радиоведущий Раш Лимбо сказал: «Я рад, что Сэм Адамс, Томас Пейн, настоящие парни с чаепития, мужчины из Лексингтона и Конкорда не думали так».

Трамп предложил создать фонд «анти-weaponization» на символическую сумму $1,776 млрд. Это отсылка к году революции.

Нельзя сказать, что Трамп не американец. Он слишком американец. Бернс показывает, что мотивы революции, скрытые за идеалами Просвещения, были основаны на жадности.

Британская корона запретила расширение за Аппалачи и торговлю землями, принадлежащими коренным народам.

После Семилетней войны империя оказалась финансово истощена. Британцы платили 26 шиллингов налогов, колонисты — один. Но даже этот один был слишком много. Другой признак революции — радость толпы. Смоление и оперение британских чиновников стало развлечением. Переход от подданного к гражданину был «спектаклем насилия».

Фраза «Grab’em by the pussy» ["Хватай их за пи..у", выражение стало мемом после публикации в 2016 записи, где Трамп хвастался своей безнаказанностью при домогательствах к женщинам] вполне соответствует духу революции, как и «все люди созданы равными».

Основатели чувствовали право на что-то даром, унижали тех, кто возражал.

Америка возвращается к истокам. Жадность и публичное наказание определяют её. Американцы зависимы не от самой свободы, а от ощущения освобождения, сбрасывания оков. Революция сделала насильственное свержение власти политическим добром, основой политики. Это американский яд.

США продолжают пить этот яд и гибнут от него.

Американская исключительность не исчезла. Страна продолжает учить мир, утверждая, что военные действия — проявление морального права.

Вся внешняя политика США после Второй мировой войны сводится к фразе офицера во время Тетского наступления во Вьетнаме: «Город пришлось разрушить, чтобы спасти».

Возвращаясь к истокам, американцы теряют себя.

Символы разрушены, Белый дом разрушен своими руками. Британцам не пришлось его сжигать.